Помимо марания бумаги, Иван Никифорович включился в объявленную Хрущёвым программу экономического подъёма Нечерноземья и улучшения плодородия почв. Идею с лигнином он оценил по достоинству, но на одном только лигнине не остановился. Зам министра сельского хозяйства Кирилл Прокофьевич Орловский (АИ, см. гл. 02–36) свёл Худенко с академиком Николаем Васильевичем Цициным. Разузнав поподробнее о цицинских пшенично-пырейных гибридах, Иван Никифорович был впечатлён их невероятной урожайностью и возможностью повторно скосить на корм скоту подросшую «траву» оставшуюся от уже убранной пшеницы (см. гл. 03–18).
Две недели Худенко просчитывал риски и рассчитывал экономический эффект. В 1960-м он, пользуясь ранее заключённым долгосрочным договором на поставку государству заранее определённого количества зерна, высчитал, что цицинские гибриды, за счёт их урожайности, позволят ему выполнить план договорных поставок, используя много меньшие площади. Два года работы по безнарядно-звеньевой системе дали совхозу солидный «запас прочности».
Иван Никифорович взял товарный кредит, поставил несколько огромных теплиц на стальном каркасе, обтянутых полиэтиленовой плёнкой, внутри теплиц оборудовал агромосты и вентиляционную систему опыления. Землю в теплицах он засеял пшенично-пырейным гибридом, надёжно изолировав его от контакта с обычной пшеницей. Высокая урожайность позволила ему выполнить годовой план поставок, практически не напрягаясь. В теплицах работники худенковского совхоза снимали с гибридов Цицина по 5–6 урожаев в год, а урожайность в полностью контролируемой среде доходила до 70 ц/га. (В 1952 г Н.В. Цицин получил с гибрида урожайность 70 ц/га на открытой делянке. http://www.nazarovo-online.ru/news/3778.html Вообще в теплицах с гибридов можно снимать до 8 урожаев, но наглеть не будем). Освободившиеся площади, ранее занятые пшеницей, он использовал под овощи и кормовые культуры — обычную пшеницу для комбикорма, топинсолнечник, козлятник, а также под лён.
Худенко взялся улучшать плодородие полей своего совхоза, сразу по нескольким направлениям. На часть посевных площадей его работники вывозили лигно-доломитовые компосты, другую часть удобряли уже привычными торфо-навозными смесями, третий вариант разработал сам Иван Никифорович, засадив все оставшиеся от пшеницы, льна и овощей площади топинсолнечником.
Его зелёную массу, богатую сахаром, пустили затем на корм коровам, а на оставшиеся в земле клубни выпустили пастись свиней. Свиньи по ходу употребления клубней удобряли землю своим навозом, который приходилось даже «разбавлять» дополнительным внесением раскислителей — уж очень он был едким. За зиму остатки клубней должны были перегнить в земле, образовав первый, пока ещё тонкий слой гумуса, который Худенко собирался весной усилить продуктами ферментации всяких разных отходов в биореакторах. Эти отходы копились всё лето и осень 1960-го года.
Эксперименты Иван Никифорович проводил с участием и под наблюдением специалистов ВАСХНИЛ, которым эта работа была тем более интересна, т. к. перекликалась с их исследованиями.
Преобразованием Нечерноземья и наращиванием плодородного слоя занялся не только Худенко, работа велась по всей площади Нечернозёмной зоны, в ней участвовали сотни хозяйств. Как только колхозники осознали, что государство предлагает бесплатное удобрение в неограниченных количествах, только вывози, запасы лигнина на полигонах хранения ЦБК и гидролизных заводов начали довольно быстро убывать. Тут сказалась и эффективная пропагандистско-просветительская кампания, развёрнутая партийными органами по всей стране (АИ).
Хрущёва в этот период более всего заботила продовольственная безопасность страны. Из документов, присланных Веденеевым, он знал, что неурожай 1962-63 гг очень больно ударил даже не столько по народному хозяйству страны, сколько нанёс психологический урон народу, подорвав его веру в идеологию коммунизма. Когда в магазинах пусто, все увещевания пропагандистов о превосходстве коммунизма разбиваются о печальную реальность, пусть даже провал снабжения на деле являлся провалом некомпетентных руководителей. А у Первого секретаря было достаточно причин сомневаться в компетентности партийных руководителей, и на местах, и в центральном партийном аппарате.
Он всё отчётливее убеждался, что стоящие у руля руководители областей, секретари обкомов и крайкомов старой закалки, привыкшие руководить посредством агитационных призывов, не вникающие в суть дела и не способные в неё вникнуть по причине отсутствия профильного образования, дальше народным хозяйством управлять не способны. Все прошедшие годы он мотался по регионам, убеждал их руководителей цифрами, они согласно кивали головами, соглашались. Хрущёв, понадеявшись, что дело сдвинулось, ехал дальше, но стоило оставить местных руководителей наедине с собой, как они, привыкшие к командному управлению, видя, что из Москвы не дёргают и не понукают, вновь и вновь спускали на тормозах внедрение той или иной инновационной технологии.
