Две огненные струи разорвали темноту. Приземлившийся вертолёт взорвался на месте, превратившись в рванувшийся к небу шар пламени. Очередь смела пулемётный расчёт и нескольких американских наёмников, а также — надежды Рахманкул-хана на эвакуацию по воздуху. Хан понял, что через мост ему не прорваться. Оставалась одна надежда — уходить в горы, с расчётом затеряться, отсидеться, а затем пробираться прочь из долины. Положение осложнялось тем, что киргизские бандиты Рахманкул-хана внешне заметно отличались от местных дардов, и затеряться среди местного населения у них не было шансов.
ЗСУ подняла стволы и взяла на прицел следующий вертолёт. Две огненные трассы прошили машину в воздухе, вертолёт взорвался, во все стороны полетели оторвавшиеся лопасти главного ротора. С другого берега неширокой — около 110 метров возле моста — реки ударила вторая зенитка. Промах. Четыре оставшихся вертолёта бросились в разные стороны, стремясь выйти из зоны досягаемости зениток. Их экипажам и пуштунским наёмникам вербовщики из ЦРУ пообещали лёгкую прогулку, которая внезапно превратилась в огненный ад.
Третий вертолёт был сбит советскими зенитчиками через несколько минут над селением Аюн и упал в реку. Три оставшихся сочли за благо убраться как можно дальше. Перевал Ловари оказался закрыт снежной тучей, и ещё один вертолёт врезался в склон горы на подходе к нему. Два уцелевших приземлились в городке Дир, доставив полковнику Хусвахт уль-Мульку и его американским хозяевам печальные известия.
Сопровождавшие Рахманкул-хана бандиты не горели желанием идти на Гилгит. Этот путь был долог и опасен, к тому же уводил их от Ваханского коридора, где на кочевых стоянках оставались их жёны, дети и скот. Киргизы заспорили, сначала — тихо, затем, постепенно распаляясь, всё громче и громче. Они не заметили, как потеряли осторожность.
За бандитами из-за невысокой каменной ограды наблюдал местный житель, обычный крестьянин. Его звали Хасан. Всю свою жизнь он работал в поле, пас коз, периодически ходил на охоту. Когда вокруг резиденции мехтара среди ночи началась стрельба, он проснулся, схватил винтовку и выбежал на улицу, как и большинство жителей. Сержант Читральских Скаутов велел ему занять позицию за оградой, и наблюдать, что он и сделал.
Рахманкул-хан с подельниками, на свою беду, заспорили недалеко от этого места. Их перепалка привлекла внимание крестьянина. В темноте спорящих не было видно, они стояли на тёмном фоне стены соседнего дома. Он положил винтовку поверх изгороди и приготовился.
Внезапно ночь превратилась в день — всё ещё круживший над городом «ганшип» осветил своими прожекторами улицу. Хасан, наконец, увидел спорщиков. Один из них был одет богаче остальных и держался как командир.
Бандиты, испугавшись света, попытались укрыться в тени. Главарь повернулся. Местный житель сориентировался моментально. Он приложился, взял главаря на прицел, и выстрелил. Пуля попала Рахманкул-хану в позвоночник между лопаток, и он рухнул, как подкошенный. Его подельники, не видя стрелявшего, открыли беспорядочный ответный огонь. Хасан сразу после выстрела спрятался за оградой, переполз немного в сторону, в тень, выбрал момент и свалил ещё одного бандита. Остальные, решив, что по ним работает русский снайпер, попрятались в тенях. Самолёт с прожектором пролетел дальше, вновь наступила тьма.
Подельники Рахманкул-хана, потыкав своего главаря стволом винтовки, убедились, что он не жилец, бросили его и разбежались. Через несколько минут крестьянин осторожно подобрался к лежащему и осветил его факелом. Убедившись, что перед ним действительно богатый бандит, Хасан деловито обобрал покойника, забрал оружие, патроны, иностранные деньги, богато украшенный серебром кинжал, снял добротные сапоги. Поразмыслив, он решил, что за главаря бандитов ему могут и награду дать. Хасан отнёс трофеи домой и вернулся с обычным плотницким топором.
Тем временем высадившиеся в аэропорту советские десантники выдвинулись к городу, соединились с Читральскими Скаутами и начали методичную зачистку. Множество бандитов, группами по два-три человека, или поодиночке, пытались под покровом темноты выбраться из города и скрыться в горах. Их перехватывали, тех, кто не сдавался сразу — кончали на месте.
