Разработчики были людьми понятливыми, а адмирал обрисовал проблему и пути её решения достаточно подробно. Техническое задание с конкретными требованиями, выраженными в цифрах, было выдано через несколько дней.
За основу подводного аппарата была взята обычная электрическая торпеда САЭТ-50, но на ней заменили свинцово-кислотные батареи на только что появившиеся более ёмкие алюминий-кислородные. Большой скорости для неё не требовалось, нужна была большая автономность, поэтому ходовой двигатель поставили менее мощный. Приёмопередатчик радиомаяка разместили на месте зарядного отделения. Антенн было две — выдвижная штыревая, и проволочная, поднимаемая на высоту до 200 метров с помощью небольшого аэростата с водородом.
Предполагалось, что дизельная подводная лодка, или замаскированное судно, следуя вдоль побережья в угрожаемый период, запустит несколько таких аппаратов, которые подойдут к берегу, определят свою позицию по сигналам спутников системы «Циклон», и останутся на мелководье на несколько дней в режиме пассивного ожидания, пока не получат сигнал со спутника, самолёта, подлетающей крылатой ракеты или проходящего корабля. После этого они начинают работать в режиме радиомаяка, создавая радионавигационную сеть в районе цели.
Адмирал Кузнецов знал, что американцы при помощи радаров, установленных в Иране и Турции, следили за запусками наших баллистических ракет. Радары отслеживали боевые части в верхней точке их траектории, что позволяло с достаточно высокой точностью вычислить и точку старта и точку падения боеголовки. После революции 1958 г радары из Ирана американцам пришлось вывезти и передислоцировать в Пакистан (АИ, см. гл. 03–10). В Турции радары тоже оставались. Поэтому перед началом заключительного этапа испытаний макеевской 3М23 — пусками на максимальную дальность, с подводного испытательного стенда на полигоне вблизи Феодосии, адмирал приказал перевезти стенд в Астраханскую область и разместить его в акватории реки Волга, как можно ближе к полигону Капустин Яр, откуда проводились большинство пусков опытных ракет. Для этого пришлось углубить дно, зато теперь американцы, даже отслеживая полёт головных частей, не могли быть уверены, что ракета запущена из-под воды, а не с наземного стартового стола, то есть, не могли уверенно определить, какая именно ракета испытывается — сухопутная МБР или морская.
Когда первая ракетная лодка К-137 летом 1960 г была передана заводом на испытания, Николай Герасимович Кузнецов вышел на председателя ВПК Устинова с предложением провести совместное совещание с участием Главного конструктора ОКБ-385 Макеева и руководства Главкосмоса. Дмитрий Фёдорович дал согласие.
В самом начале совещания военно-морской министр неожиданно напомнил собравшимся эпизод из нашумевшего фильма «Тайна двух океанов»:
— Помните, там был такой момент, когда ракетой с борта атомной подводной лодки выводится на орбиту разведывательный спутник? Так вот, товарищи, должен вам официально объявить, что — пора. Передача флоту первой советской атомной подводной лодки с баллистическими ракетами запланирована на ноябрь этого года. Что скажете?
Макеев и Королёв многозначительно переглянулись.
— Разговор такой у нас был, ещё весной 1957 года, сразу, как только фильм вышел, — ответил Макеев. (АИ, см. гл. 02–19) — Наша ракета имеет возможность, при уменьшении массы полезной нагрузки, вывести спутник на орбиту. Конечно, нужно будет внести изменения в полётное задание и сделать дополнительный разгонный блок.
— Мы подобную возможность рассматривали, — подтвердил Сергей Павлович Королёв. — В качестве разгонного блока можно использовать блок разведения боевых частей ракеты, если установить на него баки увеличенной ёмкости для горючего и окислителя. Но вот разведывательный спутник… На самом деле, мы такой проект уже прорабатывали. Основная проблема там — в возвращении отснятой плёнки. Сейчас у нас возвращается спускаемый аппарат, диаметром два с половиной метра, в котором размещаются и фотоаппараты, и плёнка. Фотоаппараты там используются дорогостоящие, с фокусным расстоянием около метра, то есть, с вот такими, — Сергей Павлович выразительно развёл руки в стороны, — дорогущими объективами. При диаметре ракеты около двух метров имеющийся спускаемый аппарат в её шахту не засунешь, да и масса у него более двух тонн. Спускаемый аппарат поменьше у нас есть — «котолёт», в котором запускали в 57-м кота Леопольда. Плёнку с орбиты в нём вернуть можно. Но вот фотоаппараты будут потеряны. Разработка спускаемого аппарата под размер ракеты Виктора Петровича возможна. Но сейчас мы полностью заняты подготовкой к полёту человека в космос, отработкой спутников фоторазведки «Зенит» и спутников-ретрансляторов телевизионного сигнала «Молния». Сделать работоспособный спутник фоторазведки за 5 месяцев — абсолютно нереально. Да ещё такой, чтобы его можно было запустить на морской ракете, то есть — с жесточайшими ограничениями по массе.
