Может, в нашем мире ты не знал проблем и жил на всем готовеньком, но, попав в мир, ввергнутый в войну силами зла, оказался рабом в плену у эльфов. И сам ты не человек, и не эльф, и даже не огр – ты химера, из королевского рода химер, вот только вместо короны у тебя пока что ошейник раба. Путь к трону непрост, и пройти нужно не только безжизненные, полные ужасных монстров, горы и пустыни, но и выжить в плену у эльфов и, став гладиатором в людском царстве, победить всех и доказать, что ты король!
Видимо, так уж завернулся хвост судьбы, а может и хвост вселенной. И вроде не было причин, почему это произошло, почему я вдруг оказался там, где оказался. Заснул я, как и в предыдущие двадцать три года своей жизни, на планете Земля, в родном городе Москва и на своей кровати (последние два пункта не были такими незыблемыми и варьировались в зависимости от разных обстоятельств). А вот проснулся уже в вонючем сарае на соломе, руки и ноги сковывали кандалы. На мне были непонятного цвета оборванные грязные лохмотья, из которых выглядывали тощие загорелые ноги и руки. Внимание привлекли ступни, дело было не в том, что они были покрыты толстым слоем грязи, а в том, что ногти мои (а мои ли?) были толстыми заостренными треугольниками. Это не были мои ноги. Это не было мое тело!
Я вскочил, шагнул к двери, но цепь натянулась, не пуская меня дальше. Если это сон, то слишком уж реалистичный.
Но не успел я задуматься, что я вчера мог выпить, чтобы впасть в такое состояние, как дверь распахнулась. В дверях появились двое мужчин, одеты они были во что-то странное, будто играли в ролевую игру. На обоих были шлемы, железные нагрудники, в руках алебарды. Но все это я не успел толком разглядеть. Один подошел к цепи и, открыв ключом замок, отцепил её от вделанного в пол кольца.
– Кто вы такие? – спросил я его. – Что за маскарад?
Но он даже не глянул на меня, а зашагал к двери, дернув цепь, отчего я невольно последовал за ним, словно собака на привязи. Я оказался во дворе какого-то огромного замка. Булыжник покрывала солома. Люди были одеты в старинные средневековые одежды. Похоже, это были слуги. Где-то прокукарекал петух. Заржали кони. Всходившее солнце все освещало слишком ярко, после темного сарая приходилось щурить глаза.
– Где это я? – спросил я, обернувшись ко второму стражнику, но он лишь подтолкнул меня алебардой, отчего я почувствовал жгучий укол в спину.
– Шевелись, – рыкнул он.
Мы прошли мимо хозяйственных построек и попали во двор побольше. Меня подвели к деревянному столбу, рядом с которым прямо на земле сидел здоровяк. Лицом он был страшен, клыки торчали поверх губы, глазки были маленькими, уши заостренными, а когда он, кряхтя, поднялся, он оказался выше охранников раза в полтора. Это был явно не человек.
Столб, цепи, этот урод, в руках которого была палка, меня тут не чествовать собирались. Я заорал:
– Вы меня точно не за того приняли. Я свободный гражданин демократической страны. Это уголовщина!
Я кричал в панике все что придет в голову, пытался выскользнуть, ударить кого-то, но все это было бесполезно: когда этот уродливый молодец приковывал меня к столбу, он даже не почувствовал моих попыток высвободиться.
– Ну чего ты, как малышок, – прошептал он мне, – из-за каких-то двадцати палок вопишь. Не будь червяком.
– Да хоть три палки! – воскликнул я. – Я этого не заслужил! Отпустите! Я Кирилл Васнецов! Честный офисный труженик. Я не нарушал никаких законов…
И ту по спине будто горячим полотенцем шлепнули.
– … хорошо, признаюсь, это я помял крыло машины босса! И те десять тысяч из фонда…
Опять удар, и еще. Я вдруг замолчал. И ясно увидел, что вокруг нет зрителей, площадь была пустой. Откуда-то выскочила кухарка в большом белом переднике, но глянув на меня, с испугом юркнула обратно. Только курицы лениво выискивали в соломе зерна, рядом с сараем лежала огромная лохматая собака и сбоку вполоборота стояли двое стражников, переминаясь с ноги на ногу.
Это не может быть правдой. Какой-то бред. Но боль от палочных ударов отрезвляла, и я вдруг отчетливо понял, что это настоящая жизнь, а не подделка какая-то, не сон и не чья-то безумная подстава. И не от боли, а, кажется, от этих мыслей я и лишился чувств.
Очнулся я в том же сарае, что и до этого, но на руках уже не было кандалов. Рядом стояло ведро с водой. Спина чесалась и слегка ныла, но не больше. Странно, если бы меня избили в моем мире, да бил бы такой бугай, у меня уже и ребра были бы переломаны и навряд ли бы я смог так легко встать на ноги, как сейчас – если бы вообще смог встать. Наклонившись над ведром, чтобы выпить, я оторопел. Из воды на меня глядело уж точно не мое лицо. Это был юноша лет восемнадцати или чуть старше. Широкие скулы, раскосые глаза, короткий ежик темных волос и… клыки, кончики которых лежали на нижней губе. Прям как у того здоровяка палача. Я улыбнулся, показались крупные белые зубы и клыки не хуже чем у волка. Интересно, тут что – все такие? В голове мелькнули неясные образы уж точно не из моего прошлого, какие-то дворцовые палаты, грязные задворки… Кажется, это были воспоминания существа, в теле которого я оказался.
Дверь сарая была открыта, я вышел беспрепятственно, не понимая, пленник я или нет.
И тут же какой-то высокомерный мужчина видной наружности и в одежде слуги вручил мне метлу.
– Долго же ты прохлаждался, весь двор уже по колено в грязи из-за твоих выходок. Ну что ты стоишь, ну, пошевеливайся.
– Какого черта, – возмутился я, – я не нанимался. Я здесь вообще проездом.
