Ну а мы пересекли зал, преодолели каменные ступени и очутились на втором этаже. Четыре двери в конце коридора оказались открыты. Кажись, это и есть свободные номера. Я двинулся в их сторону. Девица пошла за мной.
И на ходу я проговорил:
— Ну, с такими соратниками, как парень внизу, нам точно не будет скучно.
— Это точно, — поддакнула блондинка, опять о чём-то задумавшись.
— Да ты не переживай. Мы дадим Альянсу знатный бой.
— Хорошо бы, но… но мне, кажется, что город всё равно не выстоит.
— Тогда дадим бой и отступим, а потом в другом городе дадим бой, — кривовато подбодрил я её и заглянул в первый свободный номер. Им оказалась крошечная комнатушка с кроватью, сундуком, шкафом и подсвечником на столе. Свечи были новенькими.
— Ладно, я сюда заселяюсь. И если получится, то попробую поспать, дабы ночью не зевать. Правда, ежели Альянс с ходу попробует взять город, то хренушки я посплю.
— Нет, вряд ли наши враги так поступят, — сказала Патрисция и выбрала соседнюю комнату. — Так что может и правда удастся поспать. Кто его знает? Может, это будет последний сон в моей жизни.
Девушка грустно улыбнулась и исчезла в номере. Бедолага явно боялась грядущего рубилова, но всё же осталась. Да, у этой блондинки есть характер.
Я закрыл скрипнувшую дверь и положил на стол оружие и патронташи. А затем прямо в одежде повалился на кровать, пахнущую пылью. Вероятно, этой комнатой давненько не пользовались. Подтверждая мои мысли, рядом, на подоконнике стоял давно завядший цветок, а между оконными рамами красовалась паутина.
Сон, конечно же, не шёл ко мне. И тогда я закинул руки за голову, закрыл глаза и принялся прислушиваться к себе. Вдруг почую присутствие Молоха? Но тот никак не проявлял себя. Или я был недостаточно чувствительным, дабы ощутить внутри себя какое-то постороннее… э-э-э… присутствие.
— Эх-х-х, — тяжело вздохнул я, открыл глаза и посмотрел за окно. Там уже дневной свет изрядно померк, уступая место надвигающимся сумеркам. Наверняка Альянс уже подошёл к городу и неспеша его окружает, как паук оплетает паутиной попавшуюся в сеть муху.
Неожиданно до моих ушей донёсся скрип соседней двери. Это блондинка вышла из своего номера. Потом она подошла к моей двери и тихонько постучала.
— Открыто! — громко сказал я.
Дверь открылась, явив мне Патрисцию. Её щёки заливал жаркий румянец, а глаза смотрели куда угодно только не на меня. При этом девица теребила пуговичку расстёгнутой формы, под которой обнаружилась белая блуза с крючками. Парочка верхних оказалась расстёгнута, демонстрируя часть пышной белоснежной груди, которой совсем не коснулся загар. У меня мигом пересохло во рту, а мозг тотчас сообразил ради чего тут эта красотка.
— Проходи, — прохрипел я. — Об этом никто не узнает. Мы ведь всего лишь слабые люди, которых завтра уже может и не стать. Так почему бы не насладиться близостью сейчас, когда мы ещё живы?
— Ты так хорошо сказал, — промычала девушка, закрыла дверь и принялась торопливо разоблачаться, словно войска Альянса уже окружили трактир и вот-вот ворвутся в комнату, а от нашего соития зависела победа в этой битве.
Естественно, и я стал практически срывать с себя форму, пожирая жадным взглядом сочное оголяющееся тело блондинки.
На сей раз боги были ко мне милостивы. Секс прошёл успешно. Никто не мешал нам. Блондинка вытянулась подле меня на кровати и довольно улыбнулась. Да, у меня не только руки золотые…
— Хорошо, — выдохнула она, совсем не стесняясь своей восхитительной наготы. Капельки пота блестели на её подтянутом животике в лучах умирающего солнца, проникающих через окно. — А я ведь даже не спросила — есть ли у тебя жена, любовница или милая сердцу дама.
— Нет у меня никого, — отозвался я, взъерошив мокрые волосы. — Так что моя совесть кристально чиста.
— А семья у тебя есть? У меня была мать и дедушка. Я дедушку очень любила.
— Кажется, у меня тоже был дедушка. Он меня однажды избил, приняв с похмелья за немца. Не надо было в то утро учить немецкий язык.
— Немца? Это какое-то чудовище?
— Потом как-нибудь расскажу, а сейчас нам надо собираться. Солнце уже село, значит, скоро за нами придёт Массин Скалка.
— Скалда, — поправила меня девушка и нехотя приняла сидячее положение. Её крупные груди качнулись, заставив меня мысленно горько вздохнуть. Да, мне тоже не хотелось идти патрулировать город, а желалось совсем другого, но выбора у меня не было…
Я свесил ноги на пол и принялся в сумраке собирать одежду. Девушка же поступила хитрее. Она встала во весь рост, демонстрируя бледную, сахарную попку, а затем зажгла свечу. Трепещущее пламя в меру сил разогнало сумрак. Однако стоило Патрисции протянуть мне свечу, как язычок огня испуганно отшатнулся от меня. Девушка удивлённо выгнула брови, глядя на то, как пламя горит аккурат под углом в сорок пять градусов, словно на него что-то давит.
— Это ещё что? — выдала она и приблизила свечу к себе. Огонёк тут же выпрямился. Но когда она её снова протянула мне — пламя опять завалилось набок. А стоило девушке поднести свечу ещё ближе ко мне, как огонёк сразу же потух.
