Всего же существовало сто шестьдесят ступеней. Десять лестниц по шестнадцать ступеней. Деревянная, бронзовая, железная, стальная, серебряная, золотая, нефритовая, лунная, солнечная и вечноживущая. И конечно же, чем выше забирался одарённый, тем больше ему требовалось опыта, дабы перейти на другой уровень. Лишь единицы становились вечноживущими. Эх, надеюсь, и я когда-нибудь заползу на самую вершину развития, как трудолюбивая улитка на Фудзияму.
Часть II. Дубовый Венец.
Глава 10.
Далеко за полдень, когда мои ноги уже порядком налились свинцом, дриада вывела нас на опушку сурового северного леса. Прохладный ветер мигом забрался под рубашку и стал щекотать кожу. Появились мурашки, а плечи сами собой передёрнулись.
Вдалеке виднелся изрезанный ущельями горный хребет с заснеженными пиками. Он раскинулся на весь горизонт, а перед ним на каменистой равнине с жидкой травянистой растительностью притулился небольшой городок, окружённый высокой серой стеной. Из-за неё были видны лишь кончики десятков заводских и фабричных труб, которые пыхтели чёрным дымом, поднимающимся к тяжёлым серо-стальным небесам.
Похоже, Лопас жил промышленностью, что и неудивительно. В горах явно есть шахты по добыче металлов и полезных ископаемых. А вон и поблёскивают рельсы железной дороги. Она вела от города к горному хребту.
Нам же придётся идти по просёлочной дороге, которая узкой лентой петляла по равнине, словно её прокладывал трусливый заяц. По бокам дороги кое-где высились какие-то конструкции, но я на таком расстоянии не смог хорошенечко их разглядеть. Да и дриада отвлекла меня.
— Послезавтра утром идите к тому склону, — повелительно сказала она, некультурно ткнув пальцем в северную часть хребта. — Там есть тропа с приметным камнем, рассечённым точно пополам. Ежели вы не придёте, то…
Дриада выразительно посмотрела на нас, картинно облизала губы и шумно сглотнула.
— Придём, — пообещал я и с неискренней улыбкой добавил: — Спасибо за чудесную компанию. Авось больше не встретимся.
Красотка усмехнулась и пошла в лес, усиленно вертя задницей. Её соблазнительная пятая точка так и ходила из стороны в сторону. Мне даже почудился треск её позвонков. Вот же чертовка.
— Глаза сломаешь, — буркнула Мелисса, вперив в меня неодобрительный взгляд.
— Ну согласишь, есть же на что посмотреть.
— Фи, — наморщила она носик, облила удаляющуюся фигуру дриады презрением и двинулась в сторону дороги, даже не пытаясь играть своими узкими бёдрами.
Я сокрушённо покачал головой, догнал девушку и пошёл рядом с ней. А она с каждым шагом всё больше расслаблялась. Сказывалось отсутствие дриады, которая пугала её одним только своим видом. Да и близость города внушала девушке чувство безопасности. Люди всегда истребляли чудовищ в окрестностях своих поселений.
Вскоре на лице Мелисса забрезжила призрачная улыбка, а потом она и вовсе тихонько запела:
—…За ночью всегда наступает рассвет… осталось только чуть-чуть подождать… еще немного потерпеть… Ой.
Её «ой» вызвали те самые конструкции, которые я заметил с опушки. Теперь их можно было прекрасно рассмотреть. Это оказались Т-образные столбы с прибитыми к ним людскими телами. Черепа смотрели пустыми глазницами, серые языки вывалились изо ртов, а кожа сморщилась. Трупы уже порядком подгнили и смердели на всю округу, однако их с аппетитом клевали местные суровые вороны.
Я заметил на груди каждого бедолаги деревянную табличку и с живым интересом спросил у побледневшей Мелиссы:
— Кто эти загорелые господа? Преступники?
— Угу, — проронила она, стараясь не смотреть на мертвецов.
— Видать, их повесили на таком видном месте, чтобы показать, чем заканчиваются нарушения закона. Наглядно. Наверное, от этого и пошли рекламные билборды, — задумчиво выдал я и внезапно даже для самого себя заржал как невоспитанный мерин. Так себе, конечно, шутка, но она почему-то привела меня в восторг.
Мелисса неодобрительно посмотрела в мою сторону и ускорила шаг, дабы поскорее миновать столбы с мертвецами. Мне тоже пришлось поднажать.
И уже совсем скоро мы встали в конец очереди из телег и желающих попасть в город. Очередь оказалась небольшой, а стражники совсем не придирчивыми. Однако они запросили за проход в Лопас две серебряные монеты. Мне пришлось наступить на горло мелочности и выложить положенную сумму. Она перекочевала из моих рук в загребущие лапы стражников. И те позволили нам войти.
Мы очутились на забитой народом привратной площади. И мне сразу же захотелось чихнуть из-за смога и угольной пыли, витающих в воздухе. Зато здесь оказалось значительно теплее, чем за стеной. А вот люди в Лопасе были хмурыми и вид имели не особо приветливый. Женщины в серых платках подозрительно зыркали на нас и прятали детей за широкими юбками. А бородатые мужчины в неброских робах с гербами гильдий и мозолистыми руками даже не глядели в нашу сторону. Они деловито пересекали площадь и ныряли в узкие улочки, стиснутые невысокими каменными домами с закопчёнными стенами и грязно-чёрными крышами.
