Очнувшись ото сна, дед Митрофан был растерян, но не изменившейся обстановкой, а тем что ничего не болело, и, даже, больные коленки совсем не скрипели. Потом он стал обращать внимание на то, где он находится. А находился он в просторной палатке из странного зеленоватого материала похожего на шелк. Лежал он на удобной кушетке под теплым шерстяным одеялом, а на соседней кушетке спала его старуха. Он хотел было возмутиться таким самоуправством, но, подумал, и решил погодить. Если бы хотели убить, то не стали бы устраивать с таким удобством, и тем более лечить, а то, что его подлечили, он был уверен. Выглянув из палатки, он увидел десятки, если не сотни палаток, которые были установлены вроде бы в беспорядке, но, тем не менее, абсолютно не мешая друг другу. Палаточный лагерь был окружен высокой растительной стеной. Но, несмотря на кажущуюся безобидность этой стены, Митрофан был отчего-то уверен, что ни с одним топором через нее не прорвешься. Из палаток выглядывали такие же, как и он, селяне из Сосновки и из близлежащих хуторов, было и много незнакомых лиц, самого что ни на есть крестьянского вида.
В это время показались несколько симпатичных молоденьких девушек в одежде, сочетающей в себе все цвета зеленого, они несли подносы с тарелками, другая стайка девчонок несли кувшины и кружки. Все тут же поняли, что сейчас будет обед, а потом они все узнают, для чего они тут все собрались. Кормили гречневой кашей с большими кусками какого-то странного, но вкусного мяса и куском пшеничного хлеба. Из кувшинов наливали сладкий травяной чай. Скорее всего, в чай было добавлено легкое успокоительное. Иначе сложно было объяснить, почему люди так спокойно перенесли новость о том, что с этого дня все они подданные нового Гросса, Князя Лесного Княжества, которое располагается в Великом Лесу. В связи с расширением Леса, на месте их домов произойдет некий катаклизм, в результате которого все что выше уровня земли выровняет как столешницу. Поэтому пока люди поживут здесь, потом их поселят в новые дома, в зависимости от нужд Княжества. Возражения не принимаются. А если кто-нибудь хочет уйти, то через месяц другой, смогут уйти куда захотят. Затем всех снова отвели в лагерь, где странные люди хотели от них странного. Люди в зеленых балахонах и косынках на голове крутили, стариков как хотели. Почему стариков, так потому что, в основном, 98 % всех присутствующих били пожилыми людьми. А кто не входил в это число, был асоциальной личностью с признаками глубокого алкоголизма и деградацией личности.
После "медкомиссии" всех снова покормили, а затем построили в колонну, и повели к исполинскому дереву. Некоторые пытались возмущаться, другие просто сопротивлялись или саботировали, страх того, что ведут куда-то, для чего-то противоестественного был очень велик. Но балахоншики поводили у них перед лицом руками, и люди не споря пошли, мерно переставляя ноги. Даже те, кто раньше не очень-то и мог, в связи с болезнь или возрастом. Надо сказать, что все деревья в этом странном лесу были огромными, но это было воистину — Царь-дерево. Хотя странные молодые люди, что вели колонну, называли его Сын Древа. Митрофану подумалось, "какая же у него мамаша, если это только Сын". Но долго удивляться ему не дали. В корнях Древа были странные наросты. Перед деревом все четыре сотни человек выстроили рядами и стали говорить что-то про новую молодость и долгую жизнь, но только тем, кому повезет. Кому не повезет, тот будет ждать какой-то "эволюции преобразователя", и тогда, возможно кому-то снова повезет. А кто будет возмущаться, тот станет "Баобабом" на тыщщу лет, а может быть и долее, кому как не повезет. Говорили долго, народ бы рад подремать, пускай и стоя, но голос казалось, звучал прямо в голове, не давая, не только расслабится, но и подумать о постороннем.
