Восхождение на Эверест полностью

Снизу их продвижение было почти незаметным. Однако колонна двигалась через громадный снежный склон, пока последний человек не скрылся за скалами Женевского контрфорса. Отстал лишь один, достигший предела своих возможностей и вынужденный остановиться посередине траверса. Чарльз Уайли, все время заботившийся о своей группе и всеми силами стремившийся выполнить порученную ему задачу, взвалил на себя ношу этого отставшего шерпа и продолжал свой путь. Вскоре после этого его кислородный аппарат дал течь в сочленении трубопровода четырехлитровой подачи. Единственным средством было заглушить это сочленение и пользоваться повышенным расходом кислорода (до этого Чарльз шел на двухлитровой подаче). Удвоенный расход привел к быстрому истощению запаса кислорода. Когда до верхних скал контрфорса оставалось еще около 120 м, подача прекратилась. Его положение было значительно хуже, чем шерпов. Так же как и во время разведки на стене Лходзе, он, после того как в течение многих часов пользовался добавочным кислородом, оказался внезапно в разреженной атмосфере. В полубессознательном состоянии, напрягая всю свою волю, Уайли все же достиг гребня. Позднее на самой седловине, с редким присутствием духа и энергией, он организовал надежный склад продуктов, придавив их тяжелыми камнями, чтобы бушующий здесь ветер не разметал их. Затем он внимательно осмотрел окружающую панораму и произвел киносъемку. Подобная сила воли кажется прямо-таки сверхъестественной.

Для усталых, ослабевших от недостатка питания людей обратный путь был почти столь же тяжелым, как и подъем на седловину. Последние отставшие носильщики добрались до лагеря VII к 7 час. вечера, когда уже начало смеркаться. Они провели на ногах десять с половиной часов. Большинство из них решило остаться в лагере на вторую ночь (для некоторых это была уже третья). Эта ночь была еще тяжелее предыдущей. Ураганный ветер, обрушиваясь по стене Лходзе, врывался словно вдуваемый гигантскими мехами между сераком и горным склоном. Палаткам часто грозила опасность быть сорванными, и обитатели их, сидя вдоль стенок, с нервным напряжением старались удержать палатки своим весом.

Лишь немногие наиболее сильные носильщики предпочли сделать еще рывок, чтобы добраться до уютного Передового базового лагеря. Пять шерпов спустились в этот вечер к лагерю V, в то время когда мы, участники первой штурмовой группы, добрались туда снизу. Во главе их шел неутомимый ветеран Дава Тхондуп, включенный в число избранных участников группы Южной седловины, после того, как он проявил выдающиеся качества альпиниста на ледопаде и в Западном цирке. Некоторые из шерпов, Дава в том числе, выглядели почти неутомленными, другие шатались от усталости. Не останавливаясь, они продолжали спуск к Передовому базовому лагерю. Каждый из них, проходя мимо нас, улыбался. Некоторые хвастались, что за весь день с 7 час. утра выпили только кружку чаю. И даже этих героев превзошли Хиллари и Тенсинг. Накануне за вторую половину дня они поднялись от Передового базового лагеря прямо до лагеря VII. Они шли впереди весь путь до Южной седловины, выбивая ступени в затвердевшем от ветра снегу, и сейчас, в тот же день, спускались с седловины до Передового базового лагеря. Они достигли его уже в темноте. Менее чем за тридцать часов они поднялись с 6500 до 7900 м. и спустились обратно. Когда я увидел их, они были уже усталыми, и Эд выглядел таким измученным, каким я ни разу не видел его до того. Я невольно с тревогой подумал о том, сколько еще времени пройдет, пока они восстановят свои силы для выхода на второй штурм?

Когда (примерно в 2 часа дня) в Передовом базовом лагере стало ясно, что отряд „заброски“ на Южную седловину достигнет своей цели, мы все почувствовали огромное облегчение. Погода продолжала оставаться ясной; необходимые для штурма припасы были сосредоточены у подножия пирамиды Эвереста, и, хотя мы не могли предвидеть, каков будет ветер, не было более причин для дальнейших отсрочек. Нужно было выходить на штурм. После совещания с Томом Бурдиллоном и Чарльзом Эвансом, который, к счастью, стал себя чувствовать хорошо, мы решили в тот же вечер выступать вверх и дойти до лагеря V. Быстро приближался решающий момент, и мы обязаны были теперь выполнить свою задачу, следуя блестящему примеру тех, кто подготовил нам путь.

Когда вечером 22 мая мы дошли до лагеря V, ветер уже заметно усилился. Вокруг нас взметались снежные вихри, и холод казался еще более пронизывающим. К тому времени как мы устроились в палатках, ветер разбушевался не на шутку и с каждой минутой все усиливался. Ночь была крайне беспокойной. Конечно, значительно хуже она прошла для группы заброски на седловину, ночевавшей в лагере VII.