17 мая. Подъем в десять часов. Парни ушли делать заброску рано утром: им не до сна, работы невпроворот. Тактика нашего передвижения такая: ставится верхний лагерь, и делается заброска продуктов и вещей, на это отводится два дня. Затем выдвигаемся мы с Игорем, мы один день работаем, два отдыхаем, а парни работают каждый день, за исключением непогоды, которой пока еще не было.
Ложусь спать в девять вечера, завтра подъем в шесть часов утра. Начинаем двигаться дальше уже не только на палках, но и на жумаре. Следующий лагерь на высоте 3000 метров, на расстоянии примерно пяти километров.
18 мая. Вышли в восемь часов утра, на палках прошли около километра и перешли на жумар. В течении всего дня меняли, то палки, то жумар. Борис сильно переживал, что забыл взять термос с чаем, и этими переживаниями мешал мне нормально двигаться. Предъявлял мне претензии, что я мало налил чая в свой термос, что она не такая горячая как ему нужно, и так почти весь день. Шли двенадцать часов, из-за траверса и плюс отдых на обед. Очень сильно устал, никакие тренировки не смогут равноценно заменить сам процесс подъема. Получается двойная нагрузка: моральная, не быть обузой, и физическая. Ночью долго не мог уснуть, ныли руки от напряжения.
По пути следования нас обгоняют много групп. В их составе люди разных национальностей, но больше всего американцев. Для них Мак-Кинли, как для японцев Фудзияма. Некоторые прилетают на ледник, чтобы на фоне горы отпраздновать свой день рождения. При нас были такие. Матвей говорит, что, когда разговариваешь с американцами, обычно идет скучный диалог, а когда спросишь: «Вы были на Мак-Кинли?» собеседник сразу оживает. Многие знакомятся с нами, жмут руку, желают удачи, стараются не показывать своего удивления, а только восхищение тем, что мы идем на такую сложную гору. Я понимаю, что они всячески стараются нас поддержать, и нам хочется доказать, что мы чего-то стоим.
