И часа не прошло, как Эшер вернулся с маленьким оленем на плече. В яростных всполохах пламени он выглядел настоящим скитальцем, морщины вокруг глаз странным, мрачным образом сочетались с татуировкой в виде клыка.
Пока он свежевал оленя, Элайт продолжала биться над умирающим костром, раздраженно швыряя ветки в темноту.
– Из-за этой бури дурацкой все вымокло! – Она обвиняюще ткнула мокрой веткой в небо.
– Подержи. – Эшер передал ей оленя, приладил вертел и, сосредоточившись на затухающем костре, легонько помахал над ним рукой. Пламя мгновенно взметнулось, охватив вертел.
Натаниэля так и подбросило на бревне.
– Как ты это сделал?
Он был уверен, что Эшер нигде не прятал волшебную палочку. Элайт, новичок в магии, смотрела на него с восторгом.
Эшер молча занялся оленем: быть человеком-загадкой его, видно, устраивало.
После ужина Элайт сразу же уснула, но у Натаниэля не было сил будить ее и воспитывать, хотя, вообще-то, они должны были обсудить, чья сейчас очередь караулить Эшера. Теперь вот Натаниэлю приходилось сидеть и ждать, пока рейнджер не заснет. Неловкое молчание, прерываемое только потрескиванием дров и стрекотом сверчков, повисло между ними.
– Меня, кстати, зовут Натаниэль. Натаниэль Голфри… – Может, хоть теперь Эшер перестанет называть его «Серый».
Эшер не спеша прожевал мясо.
– А Тобин Голфри тебе, случаем, не родственник?
Вот оно. Тень, от которой Натаниэлю никогда не сбежать.
– Он мой отец.
Впервые за много лет он сказал это вслух.
Эшер оторвал еще кусок мяса.
– Я думал, Серым плащам положено хозяйство в штанах держать.
Ну надо же, у этого старикана-убийцы есть чувство юмора!
– Нам нельзя заводить семьи: связи – это уязвимость, по словам лорда-маршала. Но вот само соитие – тема в Западном Феллионе спорная… – Натаниэль умолк. И почему он вдруг разоткровенничался с рейнджером? Как просто оказалось забыть, кто этот человек на самом деле!
– Звучит уныло, – пробормотал Эшер с набитым ртом. – Так что, выходит, старина Тобин макнул-таки клюв…
– Не заговаривайся, убийца. – Натаниэль бросил на Эшера угрожающий взгляд, хотя вряд ли смог бы привести угрозу в исполнение.
– Я не хотел тебя обидеть. – Эшер примирительно поднял руки. – Сталкивался я с твоим отцом, он и вправду был легендой, у меня даже шрам от него остался, на бедре.
– Ты с ним сражался? – Натаниэль никогда об этом не слышал, а он знал все истории об отцовских приключениях.
– Он тогда не знал, что я убийца. Я притворялся скитальцем, чтобы… – Эшер умолк на полуслове и снова впился в кусок мяса. – В общем, Тобин Голфри никогда не любил скитальцев, особенно тех, которые выходят за пределы своих земель.
Натаниэль посмотрел в огонь, представив эту стычку. Ему хотелось расспросить рейнджера подробнее, но он чувствовал, что делиться тот не настроен.
– Ты, наверное, важная шишка в Западном Феллионе… – Эшер вгляделся в его лицо повнимательнее, кивнул, поняв. – А… нет, ты напоминание о том, что даже самые героические Серые плащи сбиваются с праведного пути.
– Что может убийца знать о праведном пути? – бросил Натаниэль.
– У аракешей тоже есть свой кодекс, – спокойно ответил Эшер. Почему-то Натаниэль не ожидал такого спокойствия. Он вообще не знал, чего от этого человека ожидать. – Дай угадаю, кроме этого Серые плащи о Полночи вообще ничего не знают?
– Мы многое о вас знаем. Вы сражаетесь двумя мечами, обычно короткими, как тот, что у тебя на спине. Главный у вас называется «Отец» или «Мать» в зависимости от того, какого он пола. Еще мы знаем, что вы можете видеть в темноте…
Натаниэль прикусил язык – снова сказал слишком много.
– Да ну? – Эшер ухмыльнулся так, что Натаниэлю ужасно захотелось ему врезать.
– А как иначе ты подстрелил бы оленя безлунной ночью?
Эшер перестал улыбаться и вернулся к еде.
– Хочешь взглянуть? – Носком сапога он подтолкнул к Натаниэлю складной лук. – Это единственное, что я забрал.
Натаниэль взглянул на алую тряпицу у его пояса и подумал, что старикан врет и забрал не только лук. Впрочем, раз это было оружие Полночи, значит, его использовали все аракеши. Почему не узнать о враге новое, раз есть такая возможность?
– Ну и как он работает? – с деланым равнодушием спросил Натаниэль.
Эшер передал ему лук, и рыцарь застыл, любуясь элегантностью оружия. Верхний и нижний края держались на шарнирах, управляемых сложной системой шестеренок, тетива шла через желобок в середине лука. Натаниэль щелкнул крючочком и вытянул руку, наблюдая, как раскрывается лук, как тетива скользит по желобу, натягиваясь.
– Невероятно… – прошептал он.
– Ты предпочитаешь луки, – сказал Эшер и в ответ на удивленный взгляд пояснил: – По рукам видно.
Натаниэль осмотрел свои ладони: и правда, очевидные следы от оружия. Однако он был впечатлен тем, что Эшер заметил такое.
– А ты любишь сражаться большим мечом. Редкость для аракеша. – Он кивнул на воткнутый в землю двуручник. Отсветы костра играли на шипастом яблоке-навершии.
– Больше подходит для нынешней работы. – Эшер помедлил. – Я ведь не аракеш больше.
– А имя у него есть?
Увидев улыбку Эшера, Натаниэль тут же пожалел, что спросил.
– У моего меча?
