Чем дольше вы задержитесь в чертогах Вавилона, тем сильней попадете под влияние союзов, кланов, королей и гильдий. Одиночка, как правило, считается заблудшим туристом или бунтарем. Многие столкнулись с тем, что первый – близкий родственник второго.
Приподнятое настроение Сенлина испарилось, когда он вернулся в кафе «Риссо».
Он рассчитывал найти Тарру с бутылкой в обнимку, посреди кучки дневных завсегдатаев. Но дворик оказался пустым, не считая стола, за которым сидели два таможенника в доверху застегнутых мундирах. Перед ними стояли нетронутые бокалы вина. Сенлин за последние недели видел много агентов во хмелю, видел, как они в расстегнутых синих кителях бродили, шатаясь и распевая песни, среди кабинок для купальщиков, лапая девушек, которые продавали сигареты и апельсины. Агенты отнюдь не сдерживали душевных порывов во время отдыха. Но эти двое не выглядели так, словно пришли расслабиться. Они сидели, как пара сов, чьи головы вращаются над неподвижными торсами, а круглые глаза внимательно осматривают все вокруг.
Сенлин свернул в сторону от ворот дворика. Он притворился, будто случайно сменил курс, а не бежал в испуге, но почувствовал, что его метания заметили. Казалось, весь план написан у него на спине. Волоски на руках встали дыбом.
Огьер трудился в своем обычном уголке за ограждением кафе, но когда Сенлин направился к нему, художник предупреждающе вытаращил глаза – а потом бросил взгляд на сидящих за столиком агентов. Понимая намек, Сенлин во второй раз изменил маршрут и двинулся прочь, к берегу водоема.
Изнывая от паранойи, Сенлин шел вдоль кромки воды. Он пробрался к обычному месту Тарру на берегу, но любимый шезлонг друга пустовал. Сенлин спросил прислужника, который сдавал места в аренду, не видел ли тот Тарру, но молодой человек лишь покачал головой.
На один ужасный миг Сенлин решил, что Тарру его избегает. Возможно, он наконец-то уверился, что от неотесанного директора школы больше неприятностей, чем развлечения. Сенлин с трудом мог припомнить, когда ему доводилось чувствовать себя таким одиноким.
Чтобы не прятаться от посторонних глаз, тем самым привлекая к себе внимание, он разыскал скамью, обращенную спиной к воде, где уселся и принялся высматривать Тарру или Огьера. Идущий извилистым путем торговец с ящиком дребезжащих бутылок кричал: «Цапни граппу за четыре пенса! Цапни граппу за четыре пенса!» – снова и снова, как упрямый козодой. У скамьи Сенлина он остановился и повторял призыв, пока терпение директора школы не лопнуло. Он сказал торговцу, что купит бутылку, если тот согласится продолжить свою песенку в другом месте. Сенлин отсчитал четыре медные монетки и немного поразмыслил над горстью сдачи. Это было все, что осталось от небольшого состояния, которое он собирал годами. Годами! И ради чего? Чтобы потерять жену и повеситься? Он ничего так сильно не хотел, как откупорить бутылку и осушить ее до дна.
От этого его удержал не самоконтроль. Его удержал страх. Он боялся, что вылезет из бутылки уже в облике хода.
Куда же подевался Тарру? Наверное, испугался агентов, занявших его дворик, или отсыпается после вчерашней пирушки. Если Тарру и впрямь где-то храпел, момент был крайне неудачный. Сенлин нуждался в друге. Конечно, ему нужен человек, которого можно было просить – умолять! – о займе, но еще ему требовался свежий взгляд. Он все еще не придумал, как протащить в здание таможни подделку Огьера и тайком вынести оригинал.
Через полчаса из-за шеренги кабинок для переодевания, разделяющих бульвар и пляж, появился Огьер. Он нес мольберт, коробку с красками и кипу холстов. От груза его горб сделался еще более заметным и стесняющим. Раскрасневшись, художник сел на противоположный конец скамьи, даже не взглянув на Сенлина.
– Что вы натворили? – спросил Огьер тихо, с присвистом. Он прикурил сигарету от спички, которую зажег ногтем большого пальца. – Агенты сидят там весь день. Они ищут вас?
– Надеюсь, нет. Возможно, простое совпадение, – сказал Сенлин, хотя сам в этом сомневался. По крайней мере, художник наконец-то разделил с ним ужас. Это казалось справедливым. – Вы видели Тарру?
– Нет. – Огьер быстро раскурил сигарету, и ее кончик засветился яростным оранжевым конусом. – Надеюсь, вы на него не рассчитываете. Я же вам сказал, он ненадежен. – Он снова заправил испачканные краской волосы за уши. – Как ваши успехи?
Сенлин кратко объяснил свой план, неудачу с солярием и завершил описанием часов, проведенных под оком Кристофа.
– Он рылся в моем портфеле, словно гончая. – Сенлин вспомнил, как Кристоф проверил его рукава и как подкрался сзади, словно кот, и как хорошо он знал вооружение «Арарата». – Поди разбери, алкаш он или адмирал.
Огьеру услышанное не очень-то понравилось.
