– А если не выйдет? – спросил Педро.
– Обязательно выйдет! – вмешался Хуан. – В течение недели, как мне повелел Элизио, я каждое утро приходил туда и наблюдал. Там всегда в одно и тоже время выходит жилец с велосипедом.
Они долго обсуждали план покушения, а потом включили «El pueblo unido».
В день переворота журналисты радиостанции «Магальянес» запели песню «El pueblo unido jamás será vencido», и народу Чили стало слышно, как её прерывают очереди автоматов продажных офицеров, ворвавшихся на радиостанцию. Из пятидесяти сотрудников «Магальянес» погибли все. А потом в концлагере «Стадион» к певцу и революционному активисту Виктору Хара, чьи кисти рук были перебиты, а лицо изранено, с ухмылкой обратился лейтенант: «Ну, теперь пой, если можешь, чертов певец…». Поэт, поднявшись, запел: «El pueblo unido jamás será vencido…» Фашисты затащили его в камеры пыток, и 15 сентября Виктор Хара был расстрелян.
Стоял вечер. Было поздно. На чёрном небе не было ни облака, была видна только круглая плошка луны.
– Моя мама приготовила пирог. Он уже разрезан на куски. Угощайтесь! – сказал Элизио. – Мамы сегодня нет дома, она помогает Марте и Ласаро собирать вещи, чтобы бежать на Кубу. Это я им посоветовал. В случае чего у нас должны быть преемники. К тому же их жизням угрожает опасность. Под предлогом того, что я хочу удостовериться, что они хорошо устроились на новом месте, я отправлю мать на самолёт. Скоро они улетят… Берите кофе, пока горячий, а то остынет.
Мерседес Кастильо взяла гитару, что стояла в углу комнаты, и стала петь песню Виктора Хара:
Venían del desierto,
de los cerros y del mar,
el corazón se desató
y largóa caminar.
Sabían de la muerte,
lo duro que es el pan,
venían del desierto,
de los cerros y del mar.
Голос её звучал плавно и гармонично – голос народного менестреля отражался в нём. Мерседес пела тихо, но мелодично. Остальные стали подпевать ей:
El camarada les habló
de nuestra humanidad,
la historia de la mina,
del campo y la ciudad,
Vibróen el alma
tanta humillación
y toda aquella multitud
comprendióla hermandad.
Volvieron al trabajo,
minero y pescador,
cantando la esperanza,
labrando la unión,
con cañas y tambores
y flautas de metal,
sembrando las semillas
que todos gozarán.
Вскоре настало время разлуки. Друзья, словно искры, разлетающиеся в стороны, покинули дом Торреса. Элизио лёг на кровать и сам не заметил, как уснул. Ему приснился кошмар – кошмары снились ему довольно часто. А потом наступило утро.
Никодемо больше не появлялся в доме Элизио – его задачей было только одолжить ему форму и достать оружие. Элизио был в штатском – в белой хлопковой рубашке и брюках. Ему только предстояло облачиться в грозную форму солдата. Педро, Андрес, Хуан, Сантьяго, Бартоломе, Сантьяго, Матео, Томас, Марко и Мерседес явились точно к нужному времени. Элизио повертел в руках пистолет, а потом бросил взгляд на окно, словно пытаясь представить дальнейшее.
Внезапно послышался стук в дверь. Элизио, спрятав пистолет за спиной, подошел к двери и открыл её.
– Красная зараза! – крикнул человек, вбежавший в комнату. За ним в квартиру ворвалось два солдата и офицер.
– Всем лечь на пол! Я приказываю, ублюдки! – проорал офицер, доставая револьвер.
Элизио глазам своим не верил. Перед ним стоял Марко Баррио. Подавив чувство разочарования, словно зажав рукой рану, Торрес схватил пистолет и нажал на курок. Патронов в нём не оказалось – они были украдены Марко.
Один из рядовых крикнул:
– Оглох, что ли?! Марксистское дерьмо!
Солдафон направил на Элизио автомат, другой в это время срывал со стены чёрно-красный плакат с Че Геварой.
Элизио отказывался лечь на пол, и тогда офицер ударил его по голове рукояткой пистолета, а солдаты сбили с ног. Элизио упал. Со лба потекли капли крови.
– Сколько эскудо тебе дали?! – спросил Элизио, обращаясь к Марко.
Марко Баррио проигнорировал его. Он заранее знал, на что идёт, потому что был агентом ЦРУ США.
========== XI На стадионе ==========
