Юноша уже выучил, что в таком вопросе надо быть предельно точным. Ворон обернулся на голос. В клюве его всё ещё трепыхался какой-то ползун, которого он выудил из-под бревна. Скарн запрокинул голову, чтобы проглотить добычу, и посмотрел на принца с укоризной.
– Что ли Скарн не искал и искал без устали? Разве не предлагали мы лучшие находки, себе не оставивши ни кусочечка?
Под «лучшей находкой» ворон подразумевал большую мягкотелую личинку размером с Барриков большой палец, похожую на белую восковую свечу, истекающую зелёной жижкой в тех местах, где клюв Скарна сжал её слишком сильно. Юноша поблагодарил ворона за щедрость и вернул подарок.
– А, не бери в голову. Коренья тоже неплохи, – он подложил в костёр ещё три деревяшки, сушившихся на огне, и принялся точить круглым камнем сломанное копьё. Принц всё не мог нарадоваться тому, как хорошо иметь две здоровые руки.
– Расскажи мне ещё что-нибудь, – попросил он спустя время. – Что случилось с Горбуном потом, после того, как он сбросил богов во владения своей бабки?
– Прабабки, – поправил ворон, оглядываясь в поисках чего бы ещё ползущего мимо положить на зубок. – Пустота была его прабабкой. Она обучила Горбуна всем хитрым тайнам своих дорог – как отыскать их и как ими пройти.
«Найди Зал Горбуна», - велели ему Спящие. Зал Горбуна, дороги Горбуна, дверь Горбуна – они что, правда ждут от него, Баррика, что он последует дорогами богов?
– Так что с ним случилось дальше? Стал он у них королём? – но Горбун, которого Баррик всегда знал только под именем Купилас, был всего лишь мелким божком, разве нет? Книга Тригона упоминала о Купиласе только как об умном покровителе строителей и кузнецов. А, и ещё врачевателей, вспомнил принц. У Чавена всегда стояла дома его статуэтка. – Что произошло после того, как он убил Керниоса?
– Мы тебе что, Сын Ночи, набитый секретами? – прокаркал ворон чуточку возмущённо. – И нам ведомы все знания Перворожденных? Но так или иначе, а Горбун не убивал никого – он сбросил Господина Земли и остальных прочих в место, где они уснули навечно.
– А с Купиласом-то что потом было? С Горбуном? Что сталось с ним?
Скарн по-своему пожал плечами – взъерошил перья на шее и покрутил головой.
– Не знаем. Господин Земли его сильнёхонько изранил копьём. Кто говорит, помирал он. Не знаем больше об этой истории мы, да. Мама никогда не рассказывала.
И Баррику пришлось удовлетвориться этим ответом.
Он уже дремал, постепенно погружаясь в сон, когда почувствовал, как что-то острое и твёрдое тычется в кисть его руки. Клюв.
– Тс-с-с! – Ворон съёжился рядышком – пятнистые перья все встопорщены, так что он на самом деле походил больше на ежа, чем на птицу. – Я чтой-то слышал…
Баррик сел прямо, но ничего не ответил, прислушиваясь. Постепенно до него дошло, что ещё одна острая штука тычется ему в шею сзади, но на сей раз это был не Скарн. Он попытался сбить, смахнуть неприятное нечто, но не смог. Мгновение спустя что-то обрушилось на него с дерева и вцепилось в правую руку – шипастая ветка, изогнутая, как крюк, привязанная к концу бледной шёлковой нити.
Юноша не успел ещё ничего сообразить – а уже несколько новых вервий со свистом слетели вниз к нему из терявшихся в темноте крон. Какие-то промахнулись и схватили воздух, но два прилипли к его драной одежде и туго натянулись, как и те, что уже впились остриями колючек в его шею и руку. По всему телу вспыхнули крохотные очаги боли.
– Они идут, хозяин! – заверещал Скарн, вспархивая в воздух – в следующий миг ещё одна колючка стрелой вырвалась из темноты и прочертила воздух в том месте, где он только что сидел. – Шелкины!
Теперь Баррик мог разглядеть их – серовато-белые фигуры скакали по ветвям над его головой, сбрасывая вниз тяжёлые шипастые ловчие крюки. Баррик попытался достать из-за пояса обломок копья, но одна из тварей дёрнула за шёлковую нить, крюк на которой вцепился в его предплечье, чтобы юноша не смог дотянуться до оружия. Принц схватил шелковину и дёргал на себя, пока нить не провисла и он не смог сжать оружие в пальцах. Он наклонился вперёд и, взмахнув копьём в левой, разрубил паутину, удерживавшую его правую руку, мысленно благодаря богов за то, что надоумили его наточить лезвие. Чтобы вынуть колючку из шеи, времени понадобилось больше, и когда Баррик отнял пальцы от затылка, они все были измазаны кровью.
