– Он… – лоскутный парень покрутил ладонью сбоку головы и в конце концов нашёл-таки слово. – Не слышит.
– О, божьей милостью… – Баррик снова поглядел на горбуна и длинную кружащую чёрную лодку. – Так плыви к нему и покажи.
Пик занимался тем, что выбирал из волос тростинки.
– Не умею плавать. Упав, я почти утонул, но нашёл мелкое место, слава Межмирью.
Баррик перевёл взгляд на него и обратно на воду.
– Ну, что водится в реке такого, о чём мне следует знать? Что-нибудь зубастое, к примеру?
– Я выбрался, – откликнулся Пик. – Но я сам сначала долго тут барахтался.
Баррик выругался про себя и вошёл в воду. Примерно на полпути илистое дно резко ушло вниз, и он поплыл. Приближаясь к медленно скользящей лодке, принц ожидал, что гребец повернётся к нему, но человек так и остался стоять, странно согнувшись, как будто у него кружилась голова, однако мышцы на широкой спине играли, а мощная рука мерно загребала единственным веслом в уключине снова и снова.
Гребец заметил юношу, только когда его пальцы сомкнулись на досках планширя и он подтянулся, чтобы влезть на борт. Баррик успел только лишь отметить, что и кормчий, и лодка больше, чем ему показалось с берега, и что на палубе под маленьким тентом лежит длинное бледное тело, когда огромная туша гребца, всё так же не поднимающего головы, развернулась в его сторону.
И принц увидел, что поднимать тому и нечего – головы не было, только в грудной клетке помещались два больших влажных глаза. Баррик с воплем спрыгнул назад в реку, едва не стукнувшись головой о второе весло, плававшее рядом, ушёл с головой под воду и вновь вынырнул, в панике ещё и порядочно наглотавшись тины.
– Боги небесные, что это за чудовище? – отплёвываясь, прокричал он.
– Это не чудовище, – заорал с берега из тростников Пик. – Просто блемми! Он тебя не тронет!
Если бы Баррик стоял на сухой земле, ему пришлось бы дольше искать в себе смелость снова приблизиться к лодке, но вечно торчать в воде он не мог. Существо вновь повернулось к нему, когда принц забрался обратно на борт, но больше никак не отреагировало. Весло в его больших руках продолжало погружаться в воду – размеренно, как лопасти мельничного колеса, и лодка по-прежнему лениво кружила по лагуне.
Когда они проплыли достаточно близко к второму веслу, Баррик выудил его и сунул блемми, стараясь не слишком пялиться на бессмысленные, немигающие глаза на его груди или на пустое место над плечами, где обычно и должны помещаться шея и голова. Существо, похоже, не заметило, что ему предлагают, но когда юноша вставил весло в уключину, без колебаний ухватилось за него и продолжило грести обеими руками. Лодка устремилась вниз по течению.
– Как мне заставить его повернуть к берегу? – прокричал Баррик. – Есть у этой проклятой твари уши?
– Положи на него руку и скажи «С'йар»! – заорал в ответ Пик. – Громко, чтобы он почувствовал тебя!
Баррик положил руку на плечо блемми, чересчур огромное, но, однако, вполне нормальное на ощупь, и произнёс нужное слово. Чудище подняло одно весло над водой и держало, пока лодочка не развернулась носом к берегу, а затем опять принялось грести обоими. Очень скоро узкий чёрный киль врезался в заиленный частокол тростника и Баррик спрыгнул на берег. Когда лодке некуда стало двигаться дальше, блемми просто перестал грести; глаза на груди уставились на Баррика и Пика с безразличием пасущейся в поле коровы.
Лоскутный парень забрался в лодку, откинул полог навеса и упал на колени рядом с неподвижным телом. Его оживление тут же сменилось сдавленными всхлипами.
– Ему хуже! Он не доживёт до прибытия в Сон!
Баррик постарался скрыть изумление.
– Твой хозяин родом… из города Сон?
– Кью'арус – великий человек, – с горячностью отозвался Пик, будто Баррик выразил в этом сомнение. – Все бессонные станут оплакивать его.
– Кёу-руз, – Баррик покатал незнакомое слово на языке. – И он – один из них? Один из бессонных?
Пик вытирал глаза, но напрасно – слёзы продолжали литься.
– Да – он спас меня! Я был бы уже мёртв, если бы не его доброта. И он почти никогда не бил меня…
Он повалился на грудь безмолвно лежащего хозяина, вздрагивая всем телом; Баррик забрался обратно в лодку и, осторожно обойдя застывшего блемми, приблизился, чтобы взглянуть на того, кого оплакивал Пик.
Хотя принц и ожидал подобного, всё же, воочию увидев шелковистую серую кожу и узкое длинное лицо, так схожие с обликом Уени'ссоха – кровожадного ручного колдуна полубога Джикуйина, он содрогнулся. Хозяин Пика метался в каком-то горячечном бреду, но слишком ослабел и потому едва шевелился. Его невидящий взгляд блуждал, ни на чём не задерживаясь, а широко раскрытые глаза были того же странного, что и у Уени'ссоха, оттенка – голубовато-зелёные, как ксандианский гагат, и совсем без белков. Глядя на это кошмарное напоминание о Глубинах, Баррик едва сдерживался, чтобы не вонзить своё оружие в грудь этого существа, но его слуга-оборванец явно питал к нему совершенно иные чувства: когда Пик поднял голову и глянул на принца, глаза у него были красные, а лицо всё мокро от слёз.
