Александр Шишкин
Восхождение у пос.Гарм/Таджикистан/
Г А Р М - 8 9 .
АВТОР - ШИШКИН АЛЕКСАНДР
Описан поход выходного дня в Таджикистане, район Каратегинского
хребта, с восхождением на пару безымянных (или у нас были
слишком плохие карты?) вершинок высотой 3900-4200м,
расположенных к СВ от пос.Гарм.
Обещанного, как говорится, три года ждут, но мне не захотелось ссылаться на эту поговорку, и я решил выдать Дещеревскому описание нашего Октябрьского (1989 г.) похода хотя бы не позднее, чем через год.
Во время сборов пришлось наслушаться Лешиных комплиментов по поводу моих способностей делать рюкзак из легкого сколь угодно тяжелым. (Несколько позже, в Талгаре, он заявил, что понял, как именно у меня это получается.)
Приключения начались еще при выходе. Кстати, насколько я помню, этот рабочий день был укорочен, к тому же мы дополнительно укоротили его примерно на час, из-за чего я малость пострадал: как потом выяснилось, в этот самый час меня долго и упорно звали по громкоговорителю к телефону и, естественно, не могли дозваться. А за минуту до выхода я умудрился надеть Лешины вибрамы вместо своих, но уже по дороге к автобусной остановке понял свою ошибку, поскольку они были на размер меньше моих, и быстро исправил ее.
С попутным транспортом нам, можно считать, повезло - часа через полтора уже доехали по шоссе до нужного нам места, а дальше предстояло идти пешком. Собьюсь теперь на маленькое лирическое отступление. Еще лет за пять до этого похода я как-то высказался о возможности, в силу каких-либо обстоятельств (не полезности, а всего лишь возможности!) ночного перехода в горах. С каким же тогда, мягко говоря, презрением посмотрел на меня Леша! Так вот, в этом путешествии мы ни разу(!) не остановились на ночлег засветло, все три раза (включая наше возвращение домой) ночь заставала нас в пути.
В первый день, пожалуй, ничего интересного не было. Только запомнилось как кошмарный сон мое первое знакомство с юганом. Да еще я потратил не меньше двух минут, чтобы найти "вход" в спальник, который дал мне Леша, чтобы я с ним "разобрался". Под конец мне это сильно напомнило анекдот про пьяного, который ползал вокруг бочки, считая доски. Оказалось, что спальник, действительно, просто не был сшит, а распарывал его Леша, вероятно, после каждого похода.
На второй день (т.б. в субботу) мы встали ненамного позже, чем запланировали, и двинулись вверх, к вершинкам, которые Леша ранее обозвал зубами (а может быть, зубьями) Ковалева (*). По дороге я обнаружил, что моя ОФП, увы, заметно уступает Лешиной. Впрочем, была еще одна причина, из-за которой я тормозил подъем Дещеревского. По некоторым скальным участкам он шел, на мой взгляд, слишком раскованно, зачастую даже засунув руки в карманы, как будто высоты под ним было никак не больше полутора метров. Я же нередко пользовался четырьмя конечностями, справедливо полагая, что дурной пример не всегда должен быть заразителен. В этот день мы восползли со страховкой (в одном месте Леша страховал меня) на Левый зуб, выяснив, кстати, что до нас там уже кто-то был (но, к Лешиной радости, не туристы и не альпинисты!). Вечером решились подняться заодно и на Правый зуб. Попытка оказалась удачной, но в результате нам пришлось уже в темноте спускаться на ледник по заснеженному и обледеневшему скальному участку. Ледоруб был один на двоих и "хранился", разумеется, у Дещеревского, никаких крючьев у нас тоже не было, так что чувствовал я себя ужасно неуютно. Одако же, несмотря на все Лешины происки, нам удалось благополучно спуститься и даже найти вполне приличное место для лагеря.
В воскресенье утром мы начали свои ратные дела с покорения Шхельды (**) - так Леша обозвал одну из окрестных вершинок - и, вероятно, совершили первовосхождение. (В этом не было ничего странного, поскольку местных альпинистов в Гарме нет, а москвичи и пр. если уж приезжают в Таджикистан, то лезут на более серьезные горы.) Потом забрались еще на одну горку, которую Дещеревский окрестил Декольте - из-за весьма своеобразной формы верхней части ледника на одном из склонов этой горы.
Далее встал вопрос, стоит ли ограничиваться достигнутым или все-таки тронуться на штурм еще и Среднего зуба. Я честно и откровенно предложил спускаться вниз, потому что уже чувствовал себя несколько уставшим, да к тому же ночные переходы и переползания успели мне надоесть. Но Дещеревский был готов идти вверх хоть в гордом одиночестве, а поскольку мне не хотелось бросать его на произвол скал и ледника, пришлось отправиться вместе с ним.