Вы когда-нибудь откусывали сами себе палец? Это больно, но если за него тяпнула ядовитая тварь со Зморомы, то лучше лишиться пальца, чем жизни... Так что — все познается в сравнении... Так и тут — Машина Правосудия воспринимается как часть собственного организма, но — злая и опасная часть! Будет разумнее сравнить ее не с пальцем, а с больным зубом, так проще ампутировать...
Логика Машины была груба и вызывала раздражение. Словно старый скрежещущий принтер. Словно колода перфокарт или рулоны перфолент. Она засасывала, как болото. И готова перемолоть все своими жерновами. Появилось чувство, что Машина Правосудия только СЧИТАЕТ, а ДУМАЕТ за нее компьютер Аббингтона, диктующий свои условия, задачи и их готовые решения...
Надо вернуться, ударить по большому компьютеру, тогда удар сломит и старый "Агат". Но... Как же это трудно... И вдруг Кевин понял, что, войдя в Сеть, не он расширился до неимоверных размеров, а Машина Правосудия увеличилась на него. И теперь рассматривает его как тромб или экзотический вирус, с которым можно поиграться, а затем выбросить его или раздавить, в зависимости от настроения.
Укусить этот Мозг оказалось невозможным, как не дано таракану откусить кусок от танкового ствола. Спасения не было...
И тут Кевин вспомнил, как он сам себе объяснял электронные сигналы через человеческие ощущения...
Из забытья пришел голос Магистра Ирлана:
— Вы больше не машина, отец Кевин. Во всяком случае — не машина в земном понимании. Скорее всего, Вы сохраните и в дальнейшем Ваши способы механической жизни — я имею в виду питание и износ, но способ мышления Вашего необратимо изменился. Вы — первый в истории земной техники механический человек в полном смысле этого слова...
ЧЕЛОВЕК! и сам обманывал себя, убеждая, что возвращается домой в Электронный Мир! Он лишь входил в него в своем скафандре — своем электронном теле. Вернуться, оборвать связи!
Удар достиг цели: Машина Правосудия не промахивалась. Последние робкие токи памяти Кевина всколыхнулись, запираясь в титановом черепе. А бегущие по проводам мегаватты зажгли проводку в Замке, ударили в грудь... Пылала пласталевая оболочка, черной копотью взмыла к потолку изоляция, осыпались красными шариками медные проводки, брызнул крошечными зеркалами кремний... Для Кевина завершался ЕГО Армагеддон. Армагеддон, который он проиграл, как это ни обидно...
...Жар пламени боли внезапно превратился в жаркие блики от знойного солнца. У самых ног протекала река. Неширокая, но вполне могущая испортить настроение своей глубиной.
Руины каменного моста убивали на корню всякую надежду перейти реку по-цивилизованному. Интересно — его взорвали во времена Великой Войны или уже позднее? Не ясно... Ведь такое мог натворить и залетный дракон, и маг-истари... Особенно тот, что так любил фейерверки... Как-то в Хоббитании он, помнится, устроил фейерверк на Новый Год...
А может — и орки это натворили: они уже года четыре как нашли таки секрет пороха, и теперь экспериментируют с ним направо и налево...
Все может быть... Одно ясно: надо искать брод... Вон Ахэлен готов ринуться в воду...
— Ты совсем спятил! Водяную траву из кольчуги тебе вычищать! -остановил Ловчий порыв Ахэлена перейти речку вброд. — И где этот твой брод? Наощупь искать будешь? — добавил он, пытаясь прикинуть, сколько на нем всяческого металла и насколько это может осложнить переправу методом художественного плавания.
— Заодно раков нам наловит, пока брод найдет, — не преминул уколоть Лэнно.
— Или сам на корм к ним отправится — мрачно заметил Шут. — Не с вашими доспехами броды искать.
— Тебе-то легко говорить, ты почти налегке! Сам полезешь брод искать? Или есть предложения получше?
— Будем брать пример с речных хоббитов — плот строить... — спокойно заметил Шут...
...Плот причалил к противоположному берегу. Хотя берегом это можно было назвать с большим трудом — узкая полоска земли и отвесные склоны в два роста Лэнно и больше.
Ловчий с силой зашвырнул бочонок наверх и полез следом.
— Для него бочонок — как морковка ослу: вон как притягивает! -хихикнул Шут.
Внезапно сзади послышался громкий плеск и плот резко накренился. Лэнно, нелепо взмахнув руками, полетел в воду. Вода за плотом бурлила. Там кишели щупальца в руку толщиной. Все, кто был на плоту, схватили оружие. Все, кроме Сима, разумеется. Пес в испуге пялился на исполинского спрута, лезущего из-под воды. Ловчий метнул с обрыва несколько камней. Они ударили по щупальцам, но Лэнно так и не появился на поверхности воды. Шут обернулся к Симу.
И тут нервы песика не выдержали. Уклонившись от метнувшегося к нему щупальца, он распахнул огромные пепельные крылья и взмыл в небо.
— И быть тебе, тварина, съеденной в течение получаса! — проорал из поднебесья Сим. А затем гордо отправился к Ловчему, лениво шевеля крыльями.
Ахэлен присвистнул, увидев такое, но долго удивляться ему было некогда: неизвестная тварь продолжала атаку, и мечи путешественников не скучали без дела.
— Все наверх! Быстро!! — заорал Ловчий с обрыва.
