А нам это вовсе не интересно. Но она трещит без умолку, выкладывает, как они поехали в Брашов, как она там ела мороженое и до того наелась — крючки на платье полетели… Наплевать нам на эти крючки, пускай себе летят… А вдруг она подумает, что мы завидуем, что и нас там не было и у нас не летели крючки? И тогда мы тоже начинаем придумывать, что было с нами в воскресенье. Теперь, наверное, всем понятно, что это за сказка; не настоящая сказка, а просто такая игра: у нас выходит забавнее — и это прямо-таки здорово…
Услышав про брашовское мороженое, мы сперва брезгливо морщимся: неужели Виолета, у которой такой зонтик и такие часики, не знает, что в Брашове мороженое делают на рыбьем жире?
— Неправда, — говорит Виолета. — Оно с ванилью и шоколадом.
— Ничего-то ты не знаешь, — отвечаем мы. — Они добавили, наверное, ложку ваксы, вкус и изменился…
— Это вы от зависти так говорите, — твердит Виолета.
— С тобой обсмеёшься, — отвечаем мы. — Какая ещё зависть, когда только сегодня утром передавали по радио, чтобы детям ни под каким соусом не давали мороженое!
— А со мной ничего не стряслось. Я здоровая.
— С тобой обсмеёшься, — отвечаем мы. — Ты вся побледнела, посмотри на себя в зеркало, поставь градусник, увидишь — у тебя больше тысячи градусов.
— Ничего подобного, — говорит Виолета. — Я знаю — вы просто злитесь.
— С тобой обсмеёшься, — отвечаем мы. — С чего бы нам злиться, когда мы вчера так здорово провели время!
И начинается потеха…
— Вчера мы были на рыбалке.
— Из дому вышли затемно.
— Все ещё спали. Одни мы поехали на рыбалку. Автобусы и те ещё не проснулись.
— Каждый получил по три удочки.
— И ещё какие!
— Специальные!
— У моей на кончике висели часики. Они показывали рыбе точное время обеда.
— А у моей на кончике висел пароходик. Рыбки думали, пароходик прогулочный, влезали на палубу, садились, а я тут как тут: хлоп! — вытаскиваю их наверх. «Безбилетников прошу в банку!»
— А что у моей было на кончике, это секрет. Там было такое… Нет, нельзя! Я и так сказал слишком много. Нехорошо…
— А сколько мы рыбы наловили!
— Полный трамвай.
— С двумя прицепами.
— Только рыба да ещё мы сами и поместились. А кондукторша…
— Да что кондукторша! Расскажи лучше про того кита.
— Погоди, до кита ещё далеко.
— Ничего. Теперь я буду рассказывать. Это был кит ростом с наш дом; у него были даже балконы и чёрная лестница, только под лестницей были не коляски, как у нас, а лодки.
— Он даже позволил нам покататься.
— И мы приплыли к острову.
— Жаль, об этом нельзя рассказывать. И так наболтали лишнего.
— Нет, можно, только на другом языке. Чтобы никто не понял. Барабим тира сала колим.
— Мара вара дун.
— Заси доро бурулин.
— И ещё мы наловили красных рыбок.
— Уж до чего симпатичные рыбёшки!
— С одной мы даже подружились. Она сказала нам… Помните, что?..
— Помним, только про это нельзя говорить. Даже на другом языке.
— А потом мы разделись и искупались.
— И я ничуть не боялся раков.
— И я тоже ничуть не боялся раков.
— Нас научили, как их ловить. Мы бросали им хлеб с…
— Тихо! Мы и так наболтали лишнего.
— Рино коко собала?
— Коко моко ринола.
— И костёр разожгли настоящими спичками.
— Дома нам позволили взять их сколько угодно.
— Чтоб зажарить рыбу.
— Её надо жарить, пока не услышишь: «хруст-хруст!»
— Когда ешь рыбу, надо молчать.
— А мы и молчали.
— Мы ели с закрытым ртом.
— После обеда смотрели кино.
— Там есть кинотеатр для рыб. И показывают фильмы не только про червяков.
— Показывают разные фильмы. И про дуэли с выстрелами.
— Пух, пух, пух!
— Бррр-бум!
— Защищайтесь!
— Мы посмотрели штук десять фильмов.
— И все бесплатно.
— И сидели в первом ряду.
— И ели конфеты с начинкой из…
— Тихо!
— Я забыл. Это тайна…
— Мы и так наболтали лишнего.
— Вали сума?
— Сума гума.
— Гума думарабамбума.
И так далее и так далее…
Вот почему я и говорю, что сказка эта не для рыболовов. Да и какая это сказка! Так, что-то вроде смешной игры. Понимаете? Я бы её на миллион мороженых не променял.
Славно думать о том, что скоро у тебя будет новый велосипед со звонком, насосом, — словом, всем, что положено новому велосипеду. Об этом можно мечтать каждый вечер: как войдёшь с папой в веломагазин, он пожмёт тебе руку, подмигнёт, а потом и говорит продавцу:
— Мне почему-то кажется, что бегемотов у вас тут не продают.
— Нет, товарищ, здесь продают велосипеды.
— Вот и отлично. У нас и так дома полно бегемотов, больше просто ни к чему. А вот велосипеда у нас нет ни одного.
— Тут их сколько угодно.
— Ну, пока нам хватит и одного. Но, уж конечно, нужен самый лучший.
— Для кого?
— Для одного человека.
— Скажите, пожалуйста, точнее.
— Вы его всё равно не знаете. Положим, зовут его Раду.
— Раду или Рэдуку?
— Рэдуку.
— Рэдуку или Дуку?
— Дуку.
— Тогда понятно. Могу предложить вам четвертушку, детскую модель, или половинку, подростковую.
— Нет, уж вы дайте нам целую модель. Половинки я видел только в цирке, а на четвертушках и вообще, наверное, невозможно кататься.
