Стать хочу!
Я шагаю
По палате
В накрахмаленном
Халате —
Обхожу
Больных
С утра.
Позади
Идёт сестра.
Я не зря
В халате белом:
Занят я
Серьёзным делом —
Я хожу,
На всех смотрю,
Если надо,
Говорю:
«Как вы спали,
Как вы встали,
Не болит ли
Голова?» —
Ну, и прочие слова.
«Вам, Ирина
И Марина,
По таблетке
Аспирина!
Не забудьте
Им, сестра,
Дать по рюмочке
Ситра.
Кто тут ночью
Прыгал, детки?
Сантонин!
По три таблетки!
И, чтоб был
Покрепче сон,
Всем давать Пирамидон!
Кто швырял
Друг в друга
Корки,
Дать по рюмочке
Касторки!
Кто опять
Начнет швырять,
Тем давать
Ещё по пять!»
Врач — вот это
Положенье!
Врач — почёт
И уваженье!
А меня
Давно влечёт
Уваженье
И почёт!..
Вдруг
Комиссия
Явилась —
Вот так так,
Скажи на милость!
Всё не этак!
Всё не так!
Вопиющий
Вскрылся
Факт,
И составлен
Грозный
Акт:
«Врач Толстяк
Больных не лечит —
Он их губит
И калечит.
Он невежда
И профан
И опасный
Шарлатан».
Вот печать
Поставлена,
А ему
Объявлено:
«Мы от методов
Касторки
И от прочих
Ваших
Штук,
Скажем прямо,
Не в восторге.
Так что,
Вот что,
Милый друг:
Убирайтесь
Вон отсюда
Поскорей
Туда,
Откуда
Заявились
Вы сюда.
Убирайтесь
Прочь, покуда
Не дошло
И до суда!»
Наш Толстяк
Вначале
Был в большой
Печали.
Тихо брёл он
По дорогам.
Да…
Никем он
Стать не смог…
А не стать ли
Педагогом —
Хоть разок,
Хоть на часок?
Говорить
Без передышки
И при этом
Не по книжке,
И к тому же
Без запинки,
И, конечно,
Без заминки,
И почти что
Весь урок —
Вот что
Должен
Педагог!
Что ж,
Работа
Есть работа…
Так.
С чего начнём?
Со счёта!
Вы должны
Уметь считать:
Раз-два-три,
Четыре-пять, —
А не только
Куролесить, —
Шесть-семь-восемь,
Девять-десять.
Дальше
Следует
Сложенье
И таблица
Умноженья.
Так.
Одиножды один —
Продуктовый магазин.
К одному
Прибавить два —
Золотистая айва.
К одному
Прибавить три —
Шоколад
С халвой внутри.
А одиножды четыре —
Мармелад,
Вкуснейший в мире.
А один
Прибавить пять —
Что-то вкусное опять.
А один
Прибавить шесть —
Это тоже
Можно съесть…
Вот пополз
По классу Шорох,
Тихий-тихий
Шепоток.
Кто-то
Что-то
Об обжорах
Безответственно
Изрёк.
И раздался
Страшный хохот,
Свист и топот,
Шум и грохот…
Ну, а бедный
Педагог?
Он пустился
Наутёк!
Вот идёт он
По дороге,
Возвращается
Назад,
Еле-еле
Тащит ноги
И заходит
В тот же
Сад.
Что ж,
Теперь ему,
Пожалуй,
В самый раз
И отдохнуть —
Он нелёгкий
И немалый
Совершил
Сегодня
Путь.
Он сегодня
К ужину
Ухитрился
Дюжину
Всяческих
Профессий
Перебрать
И взвесить…
Как и прежде,
Сад распахнут,
Как и прежде,
Там и тут
Розы пышные
Цветут.
А уж пахнут,
А уж пахнут,
Словно вглубь
Тебя зовут.
Сказка вся.
И неизвестно,
Где герой,
И что,
И как,
И нашёл ли
В жизни
Место
Легкомысленный
Толстяк.
Дни летят,
Бегут недели,
И бредёт
За годом год —
Время движется…
Но тот,
Кто безделья
Ищет в деле,
Дела
Так и не найдёт.
Почему пятиклассники прозвали Тодерицэ Демосфеном? Что общего между бледным, тихим, кротким, как девчонка, Тодерицэ и блестящим оратором из Афин, который две тысячи триста лет назад горячими речами заклинал народ не склонять голову и бороться до последней капли крови против унизительной тирании македонцев? Недаром в учебнике истории Демосфен изображён высоким, статным, с суровым лицом, длинной бородой и руками, вытянутыми вперёд, к народу.
Но хотя сходство найти невозможно, связь между Тодерицэ и Демосфеном оказалась несомненной.
Это случилось несколько месяцев назад на уроке истории. Учитель, как всегда, увлечённо, рассказывал о борьбе афинян против Македонии. Он говорил о хитрых планах Филиппа Македонского, обещавшего счастье и золотой венец афинянам. Великий оратор Демосфен предупреждал народное собрание о том, что не всё то золото, что блестит. Золотой венец, обещанный Филиппом, — не что иное, как железное ярмо, которое Филипп готовится надеть на шею афинян.
Афиняне, слушая громовой голос оратора, его страстные призывы к борьбе, не подозревали, какой тернистый путь он прошёл. Ведь Демосфен, когда был маленьким мальчиком, заикался. Тоненький его голосок дрожал, движения были неловки и бессмысленны, как у куклы, которую дёргают за верёвочку. Но Демосфен решил стать оратором. Для того чтобы голос окреп, он ходил по берегу моря и, стараясь перекричать шум волн, которые разбивались о дикие скалы, читал стихи, тысячи стихов.
Чтобы избавиться от заикания, он часами говорил, держа камешек во рту. А чтобы избавиться от лишней жестикуляции, он втыкал в песок вокруг себя острые мечи, которые не давали ему размахивать руками. В те далёкие времена мужчины носили длинные волосы, и тех, кто появлялся остриженным, высмеивали, на них показывали пальцами. Но, не желая тратить напрасно время на городские удовольствия и развлечения, Демосфен стал наголо брить голову и тем самым обрёк себя на уединение.
Демосфен победил все трудности и стал великим оратором. Он любил родину и служил ей своим великим искусством.
Учитель помолчал и сказал обычным, будничным голосом:
— Откройте учебник. Запишите задание на дом.
Послышался дружный шелест страниц, словно ветерок прошёл по классу. Но Тодерицэ не шелохнулся. «Какой чудесный предмет — история!.. Как интересно рассказывал учитель! А к чему теперь учебник?.. — подумал Тодерицэ. — Я отлично всё запомнил. Мог бы повторить всё слово в слово».
