Странные чувства одолевали Жеку. За неполные двое суток он убил или покалечил сумасшедшее количество людей. И вроде все оправдано. Война поощряет массовые убийства. Но что-то было не так. Одно дело — мочить фрагов в виртуальном мире, и совсем другое — лишать жизни живых существ. Или все-таки нет? Может, это действительно страшный сон, и он скоро проснется? Может, этот мир нереален? Ведь то, что происходило сейчас, не поддавалось никакой логике. В душе царила черная пустота. Но больше всего Жеку угнетало то, что он чувствовал себя всего лишь винтиком в каком-то жутком механизме. Деталью. Не самой важной. Такой, которую всегда можно заменить. Ему дали ружье, и он начал стрелять. Иногда прицельно, чаще — наугад. В ушах сих пор стоял грохот ружейных залпов.
Жека устало разлегся прямо на земле, закинув руки за голову.
— Кури-ить охо-ота… — протянул он, стараясь заглушить шум в голове.
— И не говори, — звонко отозвался Максат, ложась рядом.
— Понимаю, что глупо, но все же… — Жека повернул голову к другу. — Тут никто не курит?
— Вряд ли…
Повисла пауза. Жека лег на левый бок, подперев голову рукой, чтоб было удобнее смотреть на друга. Свободной рукой он вытянул из-за спины ружье и положил рядом с собой.
— Завтра железками будем махать?
Макс непонимающе нахмурил брови. Пришлось объяснить:
— Рухлядь эта стрелять больше не может. Нечем! Дальше на саблях будем рубиться.
Макс разговор не поддержал. Он смотрел куда-то мимо. Жека обернулся и не поверил своим глазам. Мирас! К этому парню Жека проникся особой симпатией. Тихий, спокойный. Что-то в нем было особенное. Пожалуй, искренность. Вот чем он притягивал к себе. И эту черту можно было разглядеть в нем, даже не вникая в то, о чем он говорит.
Мирас тоже заметил друзей, растянув губы в добродушной, но какой-то измученной улыбке.
— Как дела, друг? — спросил Жека по-казахски. Это была одна из немногочисленных фраз, которую он мог произнести без ошибок.
Все трое обменялись рукопожатиями, после чего Мирас заговорил, но Жека, естественно, ничего не понял. Дальнейшими расспросами занялся Макс, и чем больше он получал ответов, тем сильнее менялось выражение его лица.
Жека забеспокоился.
— Что он говорит?
— Плохо дело. Снаряды кончились не только у нас. А еще сегодня мы потеряли больше двухсот человек убитыми.
— Это я и так понял, — перебил Жека. — А как с подкреплением? Ты же говорил, что кто-то должен к нам присоединиться.
Опять последовала серия вопросов и ответов, из которых Жека пытался выхватить хоть какое-нибудь знакомое слово.
— Сам не знает, — сообщил наконец Макс. — Он, оказывается, в плену был.
Вытянувшееся лицо друга вынудило Максата продолжить:
— Сегодня ночью сбежал. Здоровяка помнишь, с которым он дрался? Амантая? В общем, это он Мираса спас.
— А сейчас он где? — Жеку начинала раздражать манера друга выдавать информацию порциями.
— Убили, видимо, — равнодушно предположил Макс. — Он решил в лагере джунгар в Рэмбо поиграть: главного хана завалить.
— Мужи-ик!.. — одобрительно протянул Жека.
Его интересовали подробности, и на их выяснение ушел остаток вечера.
Разбитое на мелкие группы казахское войско наслаждалось ночным покоем. То там, то здесь аппетитно потрескивали костры, выпуская в темноту ночи снопы искр. Некоторые сарбазы уже спали. Другие перевязывали свои раны. Третьи, как и трое друзей, о чем-то беседовали.
Внезапно лагерь оживился. Сарбазы повставали с мест. От одной группы к другой передавалась неожиданная новость: ойраты прислали переговорщиков!
Не так прост был Билгутэй, чтобы позволять себя унижать какому-то степному царьку. Находясь под покровительством могущественного манчжурского хана, он не мог опуститься до посыльного ойратского хунтайджи. Абахай доверил ему представлять в ойратском войске интересы Манчжурии, и теперь Билгутэй посчитал, что самое время воспользоваться этой привилегией и начать свою игру.
Сложно сказать, какая муха ужалила Эрдэни, когда он рискнул отправить на переговоры к одному врагу другого недруга. Но такая ошибка могла обойтись ему дорого.
В юрте казахского султана Билгутэй держался с достоинством. За спиной посланника Эрдэни были два преданных своему владыке нойона, но это его не особо смущало.
— Меня зовут Билгутэй, — представился он. — Я состою на службе у великого хана манчжуров Абахая.
Толмач хотел было перевести, но Жангир жестом остановил его.
— Мне не важно, кто ты, — сказал он по-ойратски. — Мне сказали, что Батур хочет начать переговоры. Кто из вас будет вести их?
Лицо Билгутэя скривилось в злобной ухмылке. Он знал, где казахский султан успел выучиться языку ойратов.
— Осади коней, султан, — спокойно молвил посланник. — Я тот, кто тебя интересует..
— Вот как? — наигранно удивился Жангир. — Значит, ты решил оседлать сразу двух тулпаров?
— Батур хочет, чтобы твои воины сложили оружие, — не обращая внимания на колкость, продолжил Билгутэй. — Взамен он готов сделать тебя наместником земель к востоку от Иртыша. Кроме того Эрдэни предлагает тебе породниться, но я бы не стал этого делать.
