Больше двух лет я постоянно находился рядом с ней, куда бы ни забрасывала нас судьба. Куда только мы с женой не возили ее: по разным врачам, по всевозможным знахарям, и в святые места, и, наконец, привезли ее в Москву. Больше месяца каждую неделю мы возили ее на сеансы какого-то мудреного массажа в клинику «Прима-медиа» возле метро «Семеновская», где нам и посоветовали положить ее в больницу, которая находилась на Ленинском проспекте, напротив гостиницы «Спутник», на операцию.
Думаю, нет надобности объяснять, каких денег и связей стоит родителям положить ребенка вместе с матерью в одну из самых престижных клиник страны, когда на одну койку здесь всегда претендует не один десяток больных. Тем более если больница эта находится в Москве.
Через несколько месяцев интенсивного лечения ей сделали операцию, после которой хирург, и он же лечащий врач, сказал нам прямо и без всякого стеснения, как я его и попросил, что если она проживет до семи лет, то будет жить, если же нет – значит, умрет.
Такие операции на головном мозге, тем более детям, наши нейрохирурги после соответствующей практики в США еще только начинали делать у нас в России, поэтому ему сложно было говорить что-то более определенное, вот он и был столь категоричен. Но тем не менее оказался прав: она прожила 6 лет и 7 месяцев.
Семнадцать дней я провел с ней в больнице с самого первого дня и до того, как ее выписали домой, и клянусь Богом: в своей жизни я не видел и не переживал ничего более страшного.
А если исходить еще и из того, что и до, и после этого кошмара я плотно сидел на игле, то искушенному читателю, думаю, нетрудно будет себе представить, в каком состоянии я пребывал. Но, видя, как страдает моя дочь, я сознательно обрек себя на эти муки, пытаясь хоть таким образом быть ближе к ее боли. Правда, я принимал трамал, но исключительно для того, чтобы быть хоть как-то полезным своей жене, ибо наркоман на кумаре был бы для нее источником дополнительных проблем.
Почти каждое мгновение на моих глазах страдали и умирали дети, так же как и моя родная дочь. Боль и ужас в глазах матерей сменялись стонами и плачем погибающих детей.
Жестокие удары судьбы обладают той особенностью, что, до какой бы степени совершенства или черствости мы ни дошли, они извлекают из глубины нашего «я» истинную человеческую природу и заставляют ее показаться на свет.
Порой во время бессонной ночи я размышлял, вспоминая всевозможные казино и дома терпимости, рестораны и скачки. Если хотя бы сотую часть тех денег, которые транжирились там людьми на кайф и развлечения, обратить во благо, то есть отдать в помощь таким вот заведениям, как это, какое бы это было богоугодное дело, сколько бы детей были спасены, сколько бы женщин-матерей молились бы за таких людей, а не проклинали, как проклинали всю жизнь меня как вора!
Многое тогда я передумал, многое переосмыслил, но к свету так до конца и не дошел. Но я не имел права расслабляться, потому что должен был поддерживать жену, которой, откровенно говоря, диву давался. Откуда в этой худенькой, хрупкой и нежной женщине было столько мужества и терпения? Столько сил и материнской любви? Лишь только после этих кошмарных семнадцати дней я действительно понял, что настоящая женщина намного сильнее мужчины и во многих вопросах превосходит его.
В то время когда мне приходилось безбожно воровать, рискуя больше, чем когда-либо, чтобы оплачивать счета врачей и покупать дорогостоящие лекарства для дочери, я многого не понимал. Я предполагал, что Бог не дает мне спалиться лишь из жалости к моему больному ребенку, но это было далеко не так. Всевышний испытывал меня, постоянно давая почувствовать и тем самым вразумить, что на чужом горе счастья не построишь…
Остановись, пока не поздно, как бы предупреждал Он меня, но куда там! Сейчас, спустя годы, многое осознав и обдумав, я абсолютно уверен в том, что мои выводы правильны.
Неизменными спутниками в моих похождениях в то время были Наташа и ее супруг, который успел уже к тому времени освободиться. Втроем мы крали и в столице, и за ее пределами, то по карманам, то по хатам, до тех пор, пока не расстались уже почти навсегда.
После операции, а ее провели в день моего рождения, мы вылетели с женой и прооперированной дочерью в Махачкалу. Нам оставалось только одно: ждать. Ничто так не гнетет человека, как неизвестность, тем более когда дело касается здоровья ребенка, и обычно он скорее ожидает дурных вестей, чем хороших. К тому же вестники несчастья скачут всегда быстрее, чем вестники добра. Но каждый ждет по-разному. Я не собирался сидеть сложа руки, тем более что поле деятельности было необозримым.
