— Что-то, кажется, было в начале года, — припоминает Василий Васильевич. — Какая-то краткая информация в одном из вестников Академии наук. А почему это так тебя встревожило?
— Мне показалось странным, что Диббль почему-то считает профессора Кречетова засекреченным, — после небольшой заминки отвечает Алексей.
— Они вообще всех наших ученых считают засекреченными, — усмехается Василий Васильевич.
— Ну, а ты-то знаешь ли, над чем на самом деле работает Кречетов?
Русин-старший не сразу отвечает на вопрос, хотя совсем недавно он ответил бы на него не задумываясь.
— До сих пор я твердо был уверен, что он работает над теоретическими проблемами нейтринной астрономии, но теперь… Теперь я уже не знаю, только ли над этим. Теперь вообще многое стало загадочным. Помнишь, я говорил тебе о подозрительном посетителе моей библиотеки?
— Как раз хотел спросить тебя об этом.
— Ну, и кем, ты думаешь, он оказался? Работником государственной безопасности!
— Так что же тогда получается? — недоуменно произносит Алексей. — Детективный роман какой-то… Сам-то Кречетов знает ли об этом?
— Думаю, что не знает. Во всяком случае, товарищ из госбезопасности просил меня ничего не говорить ему об этом. Им нужно, видимо, установить, кто же интересуется Кречетовым.
— Да, пожалуй, — соглашается с отцом Алексей. — Но тогда и этот Диббль тоже, может быть, не случайно интересовался Кречетовым? Не мог он каким-нибудь образом узнать о том, что ты работаешь с Кречетовым в одном институте?
— Ну, это ты уже фантазируешь, Алеша. Откуда ему знать такие вещи? Расскажи-ка лучше, как идут твои дела с повестью, — переводит Василий Васильевич разговор на другую тему. — Не отказался ты еще от идеи разгадать тайну гибели Фаэтона?
— Наоборот, все более убеждаюсь в необходимости такой разгадки. Кто знает, может быть, это действительно послужит предостережением ученым нашей планеты.
— А я на твоем месте написал бы лучше другую повесть. Повесть о тайнах собственной планеты, и назвал бы ее «Терра инкогнита». Загадок тут хоть отбавляй. Ты уже прочел то, что я тебе порекомендовал?
— Да, спасибо. Очень интересно! Но такие же загадки стояли, видимо, и перед учеными Фаэтона, и их планета была для них такой же «терра инкогнита». Они и к разгадке шли, конечно, теми же путями, пока что-то не привело их к катастрофе. Вот я и попробую угадать причину этой катастрофы.
— Ну, как знаешь…
В этот вечер Анне Павловне каким-то чудом удается уговорить Василия Васильевича пойти в кино, и, как только они уходят, Алексей набирает телефон Омегина.
— Слушай, Омегин, это действительно ты порекомендовал Дибблю встретиться со мной?
— Я порекомендовал ему еще троих, но он заинтересовался именно тобой, — уточняет Омегин. — А что? Ты разве этим недоволен?
— Да нет, так просто. Извини за беспокойство.
С Корнелием Телушкиным Джордж Диббль встречается на квартире «подпольного» коммерсанта, по кличке «Каин», через которого велись все предварительные переговоры по операции «Андрей Рублев».
— О, вы совсем не такой, как я думал! — удивленно восклицает Диббль, увидев Корнелия. Он говорит теперь почти без акцента. — Симпатичный, интеллигентный, прилично одетый человек.
— А каким же вы меня представляли, мистер Диббль? — интересуется Корнелий, польщенный словами американского журналиста.
— Типичным тунеядцем! — смеется Диббль, предлагая Корнелию сигару. — С длинными волосами и в желтой кофте с черными полосками. Сам не знаю почему.
— Вы, наверное, смотрели наш юмористический журнал «Крокодил»? — улыбается Корнелий.
— Зачем мне ваш «Крокодил», у нас в Америке есть и свои стиляги. Этого добра везде хватает. Но вы у нас не считались бы тунеядцем. О, нет, конечно! Вы были бы бизнесменом.
— Я и тут не тунеядец, — стараясь скрыть невольную обиду, говорит Корнелий. — Я работаю в государственном учреждении. Бизнес — это мое хобби.
— У вас хорошо заниматься именно таким мелким бизнесом — тут вы вне конкуренции. А у нас вас давно бы проглотили более крупные предприниматели. И я не советовал бы вам…
— Я и не собираюсь. Мне и тут совсем было бы хорошо, если бы не милиция, — усмехается Корнелий.
— У нас тоже есть полиция, но с нею можно… как это будет по-русски? О да, поладить. Но перейдем к делу. В каком состоянии мой заказ?
— Заказ готов.
— Можно посмотреть?
— Да, пожалуйста. Прошу вас, Михаил Ильич, — кивает Корнелий появившемуся из соседней комнаты Лаврентьеву.
Лаврентьев приносит чемодан. Извлекает из него пять икон среднего размера и осторожно кладет их на стол. Со старых, тускло поблескивающих масляными красками, потрескавшихся во многих местах досок удивленно взирают на бизнесменов Старого и Нового Света скорбные лики святых.
— Это что за персонажи? — тычет в них пальцем Джордж Диббль.
— «Архангел Гавриил», «Апостол Павел», «Иоанн Предтеча».
— И все это намалевано действительно под знаменитого вашего Рублева?
— Сам Рублев не отличил бы их от своих.
— Ну, а как с древностью этих досок? — Диббль стучит ногтем по иконам. — Не окажутся они… как это по-русски? Липой, да?
