Ранним утром нас разбудил громкий нетерпеливый стук в дверь. Дядя распахнул дверь, одетый в костюм для верховой езды.
— Вставай и одевайся! — крикнул он Густафу. — Я сделаю из тебя мужика.
И Густаф, забитый и напуганный, поехал с ним в тот день на охоту. Снегопад прекратился, но утро стояло холодное и сырое.
Час спустя на крыльце раздался голос дядюшки. Хенрик и я находились на втором этаже, мы тут же сбежали вниз. Хенрик подбежал к дяде Маркусу, но тот отстранил его.
— Отошли мальчика, Сигрид. Я должен поговорить с тобой и тетей Офелией.
Тетушка тоже поднялась с постели и стояла на крыльце.
Ведя Хенрика в детскую, я чувствовала, что в голове у меня творится полный хаос. Почему дядя вернулся один? Почему он так взволнован?
— Случилось несчастье, — заявил он, когда я вернулась. — С Густафом.
Я закричала и упала на колени на пол.
— Он прочищал ствол ружья, каким-то образом раздался выстрел… не понимаю, как этот идиот умудрился…
Дядя поднял меня с пола. Обнял, принялся утешать. Единственный раз, когда он обнял меня так.
— Я хочу его увидеть, — сказала я.
— Не надо. Поверь, Сигрид, это тяжелое зрелище. Выстрелом ему снесло полголовы. Я позвоню в полицию. А вы обе оставайтесь с Хенриком.
Я всегда думала, что Бог-Отец — единственное сверхъестественное существо в этом мире. Но существовало и нечто другое. Невысказанное, невидимое, лишенное телесности, но все же отчетливо повисшее в воздухе. И в тот момент я это ощутила. Оно требовало моего внимания, задевало меня и в конце концов стало прозрачнее бурлящего весеннего ручейка.
Настолько все очевидно. Очевидная ложь.
* * *Сейчас, мысленно возвращаясь к тем событиям, я думаю, что могла бы спустить все на тормозах. Все равно получить назад Густафа я уже не могла. Все были единодушны в том, что это несчастный случай, — и полиция, и судмедэксперт. Но моя уверенность не поколебалась. Я знала Густафа, его трусость. Никогда в жизни он не стал бы чистить ружье, не убедившись перед тем, что оно разряжено. Опрометчивое поведение настолько не вязалось с его личностью, что эта мысль никак не шла у меня из головы.
На следующий день после похорон я стояла в дверях дядиного кабинета, дожидаясь, пока он поднимет на меня глаза.
— Дядя, я не понимаю, как Густаф мог умереть. Он всегда был таким осторожным…
— На что ты намекаешь?
— Просто хочу узнать, как все произошло.
— Мы уже об этом говорили. Если ты знаешь ситуацию лучше, чем правоохранительные органы, то можешь связаться с ними.
