– Не знаю, – хотя знала, потому что видела подобное, глядя в зеркало. – Всё равно, только дура будет сравнивать. Тебя не бьют, не морят голодом. Скажи спасибо.
– Кому? – ощерилась Лиза с травы.
– Кому надо. Давай, хватай меня за шею.
Лариса, злая, подошла, повернулась спиной, присела на корточки. Руки Лизы проползли по её плечам как змеи, обвили шею. Лариса с трудом нащупала подругины тощие ноги-веточки, потянула, обхватила их, поддерживая под коленями, встала.
– Не больно?
– Нет, – дохнула несвежим дыханием Лиза. – Не тяжело?
– Нет, – а что бы изменилось, если бы она ответила «Да»?
Лариса сжала зубы. Лучше просто уйти в лес, там спокойнее. С каждым днём идея поселиться в нём и жить одной казалась привлекательнее. Только в чаще, наверное, она может избавиться от людского присутствия, вычеркнуть из жизни мать, её хахалей… и всех прочих.
Сначала Лариса несла свой рюкзак в руке, одновременно поддерживая правую ногу подруги, но потом Лиза взяла его к себе наверх. У границы леса было очень густо, земля изобиловала ямами, скрытыми в траве; идти приходилось осторожно, а значит, невыносимо медленно. А ещё комары. Из зарослей они вылетали тучами, и очень скоро всё лицо у Ларисы было искусано. Лиза, вооружившись веткой, стала обмахивать их обеих – полегчало.
Слыша, как подруга радуется словно шестилетка, попавшая в парк развлечений, Лариса чувствовала гнев. Почему-то именно Лиза казалась достойной того, чтобы отыграться на ней за все унижения домашней жизни. Но даже понимая, что подруга ни в чём не виновата, Лариса едва боролась с искушением причинить ей боль.
Почему, если она умирает, то это даёт ей право пороть всякую чушь? Пожила бы она с Ларисиной мамашей, как же! Надо быть полной идиоткой, чтобы такое говорить. Лариса шагала, огибая сосны и островки кустарника. Постепенно свыклась с тяжестью, приспособилась, вошла в ритм. Стало посвободнее, к тому же комаров меньше.
А Лиза без умолку трещала о всякой ерунде и смеялась, размахивая веткой. Запертая в четырёх стенах большую часть времени, она торопилась взять от этой прогулки всё, что могла. В общем, не так уж и противно Ларисе было слушать её. Лиза была отнюдь не дурой и училась всегда на пятёрки, чем давала своим ненавистникам ещё один повод для издевательств. Уродка, инвалидка, «собачья морда» утирала нос зубрилам и популярным одноклассницам. Учителя ставили её в пример другим и совершали классическую ошибку. В обществе коллективизма выделить кого-то из массы таким способом, к тому же человека физически ограниченного, значило подписывать ему приговор.
Лариса иногда думала, что болезнь Лизы не какая-то медицинская, просто злые люди выпили из неё всё здоровье, словно вампиры. И одним из вампиров была она, Лариса, пусть и недолго. Как можно загладить эту вину?
Лариса начала путаться в мыслях и поняла, что устала. До тайного места было далеко, поэтому она решила сделать небольшой привал. Ссадив Лизу на высокую кочку, покрытую мхом, Лариса легла на траву и раскинула руки.
Лиза сняла капюшон, заправила прядь волос за ухо.
– Ночью здесь, наверное, темнотища.
– Да, хоть глаз выколи, – отозвалась Лариса, глядя вверх, в узорный просвет между кронами сосен.
– Ты была тут ночью? – моментально прицепилась Лиза.
– Ага.
– Ничего себе! Вау! И долго?
– Однажды неделю прожила.
– Охренеть. И как, страшно?
– Ну так… Больше боялась, что найдут. Но никто не искал. В школе наорали, но маманя даже не заметила: бухая была всю неделю, а когда я вернулась, сказала, что под ванной черти и она их боится - белочка очередная.
– Понятно, – вздохнула Лиза, отбиваясь от комаров веткой. – А мне вот часто снится, что я бегаю. Чаще всего, что я бродячая чёрная собака. Мечусь по посёлку, все на меня смотрят, завидуют, какая я быстрая и сильная. Или камнями кидаются, но в меня не попасть.
– Хорошо.
– А тебе что снится?
– Ничего мне не снится, – проворчала Лариса. – Мне бы просто ночь провести спокойно.
Лиза молчала, пробуя представить, как жить в доме, где один человек – чужой и способен сотворить с тобой всё что угодно в любой момент. Лариса никогда не посвящала подругу в детали.
– Что ты будешь делать, когда я умру?
– Зачем ты всё время говоришь про это? Живи, пока живётся.
– Не могу. Хочу знать, какой жизнь будет без меня, – продолжала спрашивать Лиза.
– А мне откуда знать?
– Я спрашиваю сейчас про твою.
– Ты задолбала, подруга!
– Да. И только начала.
– Я ничего не буду делать, когда ты умрёшь, ясно! Жить сначала один день, потом второй, потом третий.
– Не верю.
– А что ещё делать?
– Я бы придумала…
– Ага! Ну, придумай сейчас. Представь, что ты не умираешь.
Лиза покраснела от злости и замолчала. Лариса испытала удовольствие, заметив это.
– Ты не была в моей шкуре, – сказала Лиза. – Не прикалывайся надо мной.
