- А ты не хотел у меня поинтересоваться, какую я хочу дать своему ребенку фамилию?! – мой тихий голос в конце уже был едва различим. И чем тише он становился, тем сильней закипала обуявшая меня ярость.
- Она и мой ребенок тоже, - примирительно заметил Орлов.
Ну, и тут уж я, конечно, не удержалась от шпильки:
- Конечно, твой. Ты же это проверил.
Сказала и… отвернулась. Нет, никаких шансов. Пропасть между нами только ширилась. И как ни старайся, как ни обманывай себя, как ни бросай через нее мостик – ничего не получится. Иногда просто не судьба.
ГЛАВА 20
- Эй! Сделай мину порадостней.
- Что?
- Улыбнись, говорю, у тебя дочь из роддома выписывают, а ты такие злобные рожи корчишь, что от тебя люди шарахаются, - хохотнул Ринат. Я покосился на Артема, и тот кивнул – мол, ага, шарахаются. Но сам-то тоже выглядел не слишком счастливым. И это совсем не вязалось с его словами о том, что у него все прекрасно после развода. Ага, как же. Похоже, мы с ним оба в дерьме. Только я в гораздо большем. У Тёмы хоть детей нет. Развод родителей для них не станет травмой. А вот в моей ситуации… Черт. Я ведь до сих пор не понимал, как вообще в ней оказался. Поначалу даже не поверил в то, что Ариша серьёзно так решила. Думал, перебесится баба – и все. Плохо же я ее знал.
- А Ариша-то сегодня принарядилась.
Я скосил взгляд на мать своего ребенка и стиснул в бессилии зубы.
- Значит, она точно не передумала?
- Нет.
- А ты ей предлагал…
- Я предлагал ей все! Все, Ринат. Она сказала – нет.
- «Нет» существует только для тех, кто спрашивает, - чуть сощурился брат, и появилось в его глазах что-то странное. Меня холодом обдало. Жутковато… Иной раз я его побаивался, не совсем понимая – шутит он или задвигает на полном серьезе.
- И что же ты предлагаешь? Взвалить ее на плечо и в пещеру?
- Почему бы и нет? По-моему, отличный план.
- Нет, уж, извини. Я себя не на помойке нашел, чтобы так бабе навязываться. У меня, может, тоже чувства есть.
- Какие-то чувства, кроме голода? – оживился Артем. - Я вот жрать хочу – жуть. Интересно, нас у Ариши покормят?
- Чувство собственного достоинства! – рявкнул я. - Слышал о таком?
Вышло, наверное, слишком громко. Ариша скосила взгляд в нашу сторону и с осуждением повела бровью. От этого я еще больше взбесился. Оттолкнулся от заборчика, который подпирал задом все это время, и шагнул вперед под ее пристальным настороженным взглядом.
- Не знаешь, почему так долго?
- Нет. Но если ты куда-то спешишь, а сама справлюсь.
- Я… никуда… не спешу! Я просто не понимаю, почему такая заминка.
Меня задолбали эти её «если». Если я спешу, если не хочу ей помогать с малышкой, если не хочу жениться! В каждом этом «если» эхом звучало – гуляй, парень, ты свое дело сделал. И от этого я себя чувствовал как будто использованным. Словно она меня поимела и вытолкнула прочь с орбиты своей жизни. Как мусор, как отработанный материал. Донорский материал, понимаете?
- Ох, кажется, это за нами!
И правда. На крыльцо выскочила медсестра и отчаянно замахала руками в нашу сторону. Несмотря на все протесты Ариши, я помог ей вскарабкаться по ступеням, ведущим к входу. А внутри нас ждал сюрприз. Комната выписки была украшена розовыми шарами. На пеленальном столике лежал букет цветов и маленький плюшевый мишка. Мы с Аришей растерянно переглянулись и синхронно перевели взгляд на паренька с камерой, который неловко топтался у стены с нарисованным аистом.
- Небольшая фотосессия к выписке – подарок от коллег, – объяснили нам сотрудники центра. – А вот и ваш Орленок, Михал Ильич…
В палату вошла симпатичная женщина с маленьким свертком в руках, который тут же перекочевал ко мне. Машеньке было уже два месяца, но если бы все прошло нормально, она бы еще даже не родилась. Я смотрел на неё, уже не пугаясь тягучей боли в груди, которая возникала каждый раз, стоило мне взять ее на руки. Это точно был не инфаркт, как я подумал вначале. Просто любовь. Огромная отцовская любовь. И её было так много, что даже мое большое во всех отношениях сердце с трудом её всю вмещало.
- Ну-ка, счастливые родители, улыбнитесь.
Мы с Аришей растерянно уставились в камеру. Щелк! Я нахмурился. Она закусила губу и отвернулась, сделав вид, что поправляет на Машке шапочку.
- Что вы как неродные, Михал Ильич?! Обнимите своих девочек.
Я и обнял. Машка и так уже в моих руках была. А вот Ариша… Сначала за плечи, потом спустил руку на локоть. На талию – чуть более полную, чем я запомнил. Ну, еще бы. С такой конструкцией на ноге сильно не побегаешь. Люди часто поправлялись, ломая конечности. Удивительно, насколько глупые мысли роились в моей голове… Пока их все не вытеснила напрочь одна конкретная. Я ее ужасно хочу! Хочу так, что еще немного, и это станет заметно.
Сжал руку сильней. Пальцы с бока съехали на живот. Мягкий такой, женственный. Губы сами собой коснулись макушки.
- Миша… Ты увлекся.
- Что? – переспросил осоловело.
- Говорю, ты переигрываешь с любовью и заботой.
