Сконфуженно, словно бы спохватившись, что позволил себе перейти границы, проявив несдержанность, Тун Вэй снова придал своему лицу невозмутимое выражение. Но тем не менее стоял перед Леоной, широко расправив плечи, и смотрел ей прямо в глаза – открыто и твердо.
– Вы запрещаете мне сопровождать вас, потому что хотите утаить от меня то, чем занимаетесь. Могу себе представить, что именно вы пытаетесь от меня скрыть. Если я не ошибся, у меня есть все основания беспокоиться за вашу безопасность. И я должен обдумать, какие шаги мне следует предпринять, чтобы исполнить свой долг.
– Тун Вэй, ты делаешь из мухи слона. Если я отправляюсь на прогулку в экипаже без тебя, это не значит, что я подвергаю себя опасности.
– А разве нет? – Тун Вэй снова отвернулся к окну. – Вчера за вашим экипажем долгое время следовал какой-то мужчина на гнедой лошади. Еще один человек сейчас наблюдает за нашим домом из окна напротив, через улицу. Стоит у окна точно так же, как сейчас стою я. Он смотрит на меня, а я – на него. Интересно, почему он не двигается?
– А почему ты не двигаешься?
– Я слежу за ним. У меня есть на то причины.
– Может быть, ты просто… заинтересовал его. Может быть, он никогда в жизни не видел китайцев. Отойди от окна, и ты увидишь, что этот человек тоже уйдет.
– Нет, я поступлю иначе. Дам ему понять, что я его заметил и тоже наблюдаю за ним. Пусть он видит меня и знает, что Тун Вэй смотрит в оба и знает, что есть кто-то, кто всерьез интересуется вами и следит за каждым вашим шагом.
– Сэр!
Недовольный тем, что его потревожили, Кристиан открыл глаза. Он не слышал, как в комнату вошел Миллер.
– Какого черта ты здесь делаешь, Миллер?
– Меня послала к вам ваша тетушка. Камердинер и лакей не осмелились брать на себя ответственность. Покорнейше прошу меня извинить, если я вам помешал.
На лице у Миллера отразилось искреннее непонимание. Чему тут можно было помешать? Положа руку на сердце Кристиан и сам понимал, что едва ли Миллера можно винить за то, что он прервал его размышления о Леоне, которая не шла у него из головы. Истербрук даже перестал заниматься медитацией.
– Что могло случиться у моей тети? Какое несчастье? Разве что ее портниха пришила к бальному платью слишком много кружев?
– Полагаю, дело гораздо важнее, чем вы думаете, сэр. – Миллер кивнул на серебряный поднос, который стоял на столике. На подносе лежали две визитные карточки.
– Леди Уоллингфорд разволновалась не на шутку, когда явились эти господа, – сказал Миллер. – Они сказали, что пришли по делам и вопрос не терпит отлагательства. Им предложили легкие закуски и напитки, но они отказались. И не захотели также говорить с мадам. Вот уже полчаса они оба ждут в библиотеке, а ваша тетушка послала за вами.
– И напрасно, – пробурчал Истербрук, снова закрыв глаза.
Настырный молодой человек не уходил. Он протягивал хозяину поднос с визитными карточками. Кристиан снова открыл глаза и нехотя взял с подноса визитки.
«Ост-Индская компания» – было написано на одной под незнакомой фамилией.
Он резко поднялся.
– Черт. Скажи, что я сейчас же приду.
Миллер посмотрел на хозяина, точнее – на его халат и босые ноги. Раздосадованный, Кристиан направился в гардеробную, надел брюки и туфли и вышел в гостиную.
Окна библиотеки были распахнуты настежь. Помещение было залито лучами полуденного солнца и наполнено свежестью. Вот уже полчаса двое мужчин ожидали Истербрука.
Поздоровавшись, Кристиан опустился в кресло напротив. Деннингем лукаво улыбнулся, покосившись на халат Кристиана. Мистер Гриффин Уинтерсайд из Ост-Индской компании удивленно заморгал.
– Прошу прощения, лорд Истербрук, – скороговоркой проговорил Уинтерсайд. – Я понятия не имел, что вам нездоровится. Мне ужасно стыдно, что я настаивал на этой встрече.
Кристиан не счел нужным пускаться в объяснения. И, едва заметно кивнув, великодушно принял извинения.
Однако рубаха-парень Деннингем счел своим долгом внести ясность.
– Истербрук не болен, Уинтерсайд. Моего друга можно увидеть одетым лишь в том случае, если у него была назначена встреча. А наш визит не был запланирован заранее. Но поскольку маркиз снизошел до того, чтобы ради нас с вами соизволить надеть туфли, значит, он считает нас достаточно важными гостями.
– Полагаю, ты не просто так привел ко мне мистера Уинтерсайда, – заметил Кристиан, обращаясь к приятелю и не глядя на гостя, который вел себя суетливо и неуверенно, словно заискивая перед маркизом.
– Это правда. Мистер Уинтерсайд – мой знакомый. Его хорошо знают в палате лордов. Если бы ты посещал заседания парламента не только для голосования по особо важным вопросам, то имел бы возможность познакомиться с этим джентльменом. Он представляет интересы компании и снабжает нас необходимыми сведениями для того, чтобы мы смогли принять решение. Умение и такт мистера Уинтерсайда достойны самых высоких похвал.
Выслушав похвалу в свой адрес, стоявший все это время со смиренным видом Уинтерсайд кивком поблагодарил Деннингема.
Кристиан откинулся в кресле.