Знаю, что Нэйга не поверит. Только сумасшедший поверил бы.
– Как тебя зовут? – серьезным голосом спросила она.
– Леонора… Эсмонд. Леонора Эсмонд.
Повисла напряженная тишина, когда я изнутри до крови прикусила губу, желая отвлечься от огненной боли в ладони.
– Впечатляет, – медленно произнесла она, совершенно не обращая внимания на мою агонию из-за ранения, – это так похоже на правду… Гениально, я бы сказала, всё продумано до мелочей, за исключением одного, Леонора. Если бы ты действительно была одной из бессмертных, а именно той самой Леонорой Эсмонд, то тебе должно быть около тридцати сейчас, но никак не восемнадцать или… сколько тебе?
– Девятнадцать. Мне девятнадцать лет, и я правда Леонора Эсмонд. Вы можете найти информацию в интернете, вбив мое имя и фамилию, там должны быть какие-то фотографии или…
Она засмеялась, а я замолкла, понимая, что её из всего моего рассказа не убедило лишь то, как и кем я представилась. То есть её вообще не смутил рассказ про
В ушах вновь зашумело, когда я вспомнила слова того Седрика про то, что меня никто и никогда не найдет. Никогда.
Тридцать? И никогда?
– Какой… Какой сейчас год? – совсем хриплым голосом спросила я, дождавшись, пока у Нэйги пройдет приступ смеха.
– Следующее будет плечо, не забыла?
– Скажите, какой сейчас год?
– А ты, как думаешь? Удиви меня ещё больше.
Я сглотнула и взглянула в её ореховые глаза прежде, чем ответить, будто от этого зависит вся моя жизнь. Хотя, возможно, так оно и есть.
– Две тысяча пятьдесят второй. Осень две тысяча пятьдесят второго года.
Улыбка сползла с её лица, когда она попыталась отыскать во мне признаки лжи, увидеть хоть что-то, что позволило бы ей прострелить и моё плечо. Однако, Нэйга лишь едва нахмурилась, когда моё сердце загрохотало в груди.
– Так ты действительно Леонора Эсмонд? – вопрос задала шепотом. – Та, которую так и не нашли… до сих пор.
Что? Что… значат её слова?
– Какой сейчас год?
– Лето две тысяча шестидесятого года.
Здоровой рукой я вцепилась в край стола, чтобы не упасть из-за её слов. Шок осознания ударил по мне, как волна, смывая всё, что я знала до этого момента. Голова закружилась, в ушах зазвенело, а сердце будто остановилось, чтобы не пропустить ни единого звука.
Мысли спутались, пытаясь найти объяснение, оправдание, хоть что-то, что может изменить сказанное. Но слова, как гвозди, вбились в сознание, оставляя после себя лишь пустоту. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а мир вокруг теряет краски.
– Невозможно, – прошептала, ощущая дикую сухость во рту.
– Тоже самое говорили мы, когда восемь лет назад узнали про бессмертных.
Восемь лет…
Я встала на негнущихся ногах и направилась с окровавленной рукой к выходу, пытаясь найти объяснение. Открыла дверь, которая оказалась даже незапертой и вышла, почти нос к носу сталкиваясь с одним из мужчин со скрытым лицом. Он взглянул мне за спину и отошел, а я пошла сама не зная куда… Найти правду. Понять.
Передо мной стали расступаться, когда я босиком по холодному полу двинулась к главной и самой большой двери, будто за ней содержатся ответы на все мои вопросы.
Я сорвалась на бег и открыла дверь, чтобы дальше начать подниматься по бесконечно долгим ступенькам и открыть еще одну дверь, ведущую наружу отсюда.
Яркий свет ослепил на доли секунды, а после в нос ударили свежие запахи леса и еще чего-то странного, напоминающего металл.
Не знаю, что я надеялась увидеть, но точно не лес.
Оглядываюсь и вижу лишь одни деревья, поляну, а дальше что-то напоминающее горы. Где я нахожусь?
Пытаюсь среди природы найти подтверждения словам Нэйги, но ничего необычного. Иду вперед и оглядываюсь вижу старую железную покрытую мхом дверь, ведущую в бункер, где меня и держали. Выглядит так, словно ей не пользовались несколько лет. Это пока единственное подтверждение, но даже от него становится не по себе.
Мурашки бегут по коже, когда я не слышу никаких звуков. Ни птиц, ни звуков машин… ничего. Лишь тихие шаги, потому что кто-то поднимается на поверхность.
Нэйга.
– Ты подумала, что мы разыгрываем тебя? Куда убежала?
– Не понимаю, – я качаю головой, – я ничего не понимаю. Кто вы такие? И как тогда нашли это место?
– Мы люди, в отличие от тебя и других, которые решили стать приближенными к вам.
– Но я тоже человек! – я почти прокричала это, чувствуя боль теперь и в ногах из-за того, что стою босиком на ветках.
– Нет, – она прошипела это слово. – Вы не люди. А теперь вернись обратно, и я расскажу тебе, что знаю.
Не хочу возвращаться обратно, мне нужно… Господи, я не знаю. Ни-че-го.
Я последовала за ней, вновь спустившись по ступенькам и вернувшись в этот бункер, всё ещё надеясь, что это либо сон, либо плод моего воображения.
Восемь лет назад Седрику, а именно Седрику Гансалесу, одному из премьер-министров (вот, почему его лицо смутно показалось мне знакомым в тот раз) удалось совершить задуманное.