Никогда не смогу понять, как девушки могут так позволять с собой обращаться.
Она даже слова не сказала, лишь кивнула и начала быстро одеваться, когда я отвернулась.
– Напишешь мне ещё? – услышала её вопрос возле выхода, на что Николас ничего не ответил, закрыв за ней дверь.
– Мне вот интересно. Что сделает Рован, если узнает, что там случилось? – как только задаю первый вопрос, то понимаю, что попадаю в самую точку, хотя опять же почти бью в слепую. – Те твои слова. Я вспомнила. Что значит "меня нельзя трогать"? Когда Уэсли и Освальд схватили меня. И почему ты запугал Рэйвен? Зачем ей понадобилось врать, ведь там был несчастный случай. Я оступилась, а вам бы в любом случае ничего не было.
Николас стал мрачнее тучи, когда я договорила.
– Ещё давно Рован ясно дал всем понять, что тебя трогать нельзя, – он произнес это нехотя, а я нахмурилась. – Не замечала, что никто из парней к тебе никогда не приближался?
Замечала. Но я всегда думала, что это по той причине, что меня боятся или считают ненормальной.
– А если кто и осмеливался, то Рован объяснял им ещё раз, только уже по-другому.
Я вспомнила две ситуации. В первой два года назад мальчик по имени Люк позвал меня погулять в сад после всех занятий, но так и не пришел. На следующий день я увидела его в школе с синяком под глазом, захотела тогда поговорить с ним, а он сказал, чтобы я больше к нему никогда не подходила. Тогда я не придала этому значения, хоть мне и было неприятно. Вторая ситуация была не совсем похожей. Йен, только уже года полтора назад, насмехался надо мной из-за чего-то такого, что уже и не помню. Тогда он тоже на следующий день появился на занятиях с разбитой губой, больше даже несмотря в мою сторону.
– То есть только ему позволялось и позволяется издеваться надо мной? – задала вопрос больше для себя.
Николас накинул футболку и надел спортивные брюки.
– Я не знаю. Никогда не лез ему в голову и не разбирался, что у него творится, но четко понял одно, что тебя трогать нельзя. Только Грин этого до сих пор не понимает.
– При чем тут Кайден?
Николас достал из-под матраса сигареты и закурил одну.
– Серьезно? Я думал, ты умнее.
– Тоже самое могу сказать и на твой счет.
Мне никогда было непонятно, почему Николас или Доусон связались с таким человеком, как Рован.
– Сейчас это не так важно. Возвращаясь к Рэйвен, то ты заставил солгать её для того, чтобы Рован не узнал, что Освальд и Уэсли схватили меня? – Николас выдал кивок и выдохнул дым. – Чтобы в противном случае им сделал Гарнет?
– Ничего хорошего. Может, скинул этих двоих с того обрыва и меня заодно тоже.
Я подумала, что это его своеобразная шутка, но по серьезному выражению лица поняла, что нет. Гарнет действительно мог сделать что-то подобное? Собственным друзьям?
– Почему ты не остановил тогда Освальда? Зачем помог заманить Рэйвен?
– Ты всегда задаешь так много вопросов?
– Почти.
– Она важна для Грина. Я полагал, что это поможет, что мы её просто напугаем и она побежит жаловаться ему. Но всё зашло несколько дальше. – Николас сделал очередную затяжку и после выдохнул дым. – Тебя там быть не должно.
Я выдала кивок, будто это что-то объясняет. Не могу сказать, что понимаю его, скорее, больше запутываюсь.
Кем меня считает Рован? Своей собственностью? Пусть он так лучше думает о Кейли.
Я собралась уходить, но парень остановил меня словами:
– Что ты будешь делать? Расскажешь ему всё, да?
– Нет.
Я действительно не собираюсь рассказывать Гарнету правду. Во-первых, не его дело. Во-вторых, не хочу, чтобы он испортил план по отношению к Освальду. Насчет Уэсли ещё ничего не придумала. Мне его хочется просто ударить.
Когда я вышла из комнаты, то пошла в сторону выхода из мужского крыла, придумывая, как лучше всё провернуть.
Я собираюсь заснять Освальда, установить скрытые камеры и посмотреть, как далеко он сможет зайти в погоне за Рэйвен.
В кабинет Гарнета зашла без стука, увидев его, говорящем с кем-то по громкой связи.
Я полагала, что он велит выйти мне или сам под руку выведет, но нет. Он лишь дослушал того человека, который обмолвился о каких-то "обычных" и завершил разговор.
– Ты что-то хотела?
– Да. Я хочу поехать к брату.
– Нет.
– Ты не понимаешь, Гарнет, – приблизилась к столу, который остался единственным препятствием между нами, – я не спрашиваю, а утверждаю. Если ты запретишь мне, то я попытаюсь бежать.
– Тогда ты добьешься лишь того, что окажешься запертой в комнате.
– Не смей, – обошла стол и тыкнула пальцем ему в грудь, – не смей обращаться со мной так, словно я твоя собственность. Если я по документам и числюсь твоей женой, то это не значит, что я принадлежу тебе.
Я правда хотела подыграть ему, сделать вид, что смирилась, но это займет слишком много времени, которого у меня нет. Да и не могу, это… сложно.
Рован перехватил мою руку и в очередной раз притянул к себе, только теперь я не стала сопротивляться, понимая, что это бесполезно.
– Ты принадлежишь мне и всегда принадлежала, Леонора. Чем быстрее ты это уже поймешь, тем будет проще.