Слова Дарена ударили в живот в миллион раз больнее, лишая чувств и дыхания.
— Что ты мелешь? — нервно расхохоталась. — Этого не может быть! Нет, этого… Я воскресла, а они умерли? — снова засмеялась, но тут же резко замолчала и рявкнула: — Вы тут все рехнулись?! Дарен, скажи, что ты пошутил?! Скажи, что это тупой розыгрыш! Где они?! Дарен! — закричала, хватая его за белую футболку, запачканную в крови. — Где они? Где они?!! — безумно орала я на всю больницу, срывая голос.
— Алеста, они умерли! — тоже выкрикнул он, порывисто поднялся и крепко обнял меня, прижимая к своей груди. — Их больше нет. Прости…
— Нет! — выкрикнула, попытавшись вырваться. Брат не позволил, не отпустил. — Такого не может быть! Это невозможно! Как?! Как это произошло?!
Дарен судорожно выдохнул и сквозь всхлипы попытался заговорить:
— К-когда ты с-спасла меня… Ко-когда в т-тебя выстрелили, отец бросился на того ублюдка и… И нашего папу… Прямо в голову, — брат трясся всем телом, но продолжал удерживать меня и рассказывать. — Мама была рядом с нами. Она обнимала тебя и п-плакала, а когда папу у… уб-били, она очень громко закричала, — его голос сорвался на шепот, — и в нее тоже выстрелили. Она с-сказала… Ее последние слова… Она сказала, что очень любит нас. Прости меня, Ал, прости, — сдавленно произнес брат.
Из меня словно вновь вытащили душу, но на сей раз ее истерзали, вывернули наизнанку, протащили по всем кругам ада и, изломанную, засунули обратно в тело.
— Нет… — прошептала, не веря ему. — Нет! — крикнула, вжимаясь лицом в плечо брата. — Пожалуйста, не надо так! Пожалуйста… Такого не может быть! Не может!!!
— Нужно вколоть успокоительное… — услышала краем уха.
— Нет! Не трогайте меня! — не подпустила к себе никого, вцепившись в Дарена.
Брат плакал бесшумно, лишь тихие всхлипы раздавались у меня над головой и его теплые слезы падали на мои волосы. Я рыдала во весь голос. Горло полыхало и щипало от моего крика. Я будто снова умирала, сгорая изнутри. Мучительная болезненная агония захватила тело и разум. Грудь сдавливало и раздирало. Голова горела от отчаянных, горестных мыслей, переполнивших ее. Мне казалось, она взорвется. Казалось, вены на висках уже распухли и готовы лопнуть.
Этого не может быть! Они живы! Они должны быть живы! Это несправедливо! Нечестно!
