- Зачем? Он идёт себе и идёт, может, простое совпадение, что за нами, если бы охотился, такой шум не создавал.
- Он просто очень большой,- замечаю я, поэтому и шороха от него много.
- Ну, да, конечно, разве не помнишь, как степные мамонты ходят? Заметишь их только
тогда, когда они в метре от тебя.
- И все же он идёт за нами,- я уверен в своих предположениях, как мне не нравится данная
ситуация, мороз продирает спину, даже на таком расстоянии ощущаю зловонье,
исходящее от его тела и долетают невнятные всхлипывающие звуки.
Приходится уходить в воду. Усаживаю на плечи Светочку, она с радостью
обхватывает острыми коленками шею и цепляется ручонками за голову.
- Но, но, коняшка,- смеётся она.
- Тихо, кошка дикая,- зыкнул на неё,- уроню, в муравейник упадёшь, попу накусают!
Семён, хотевшего возмутиться Игоря, так же закидывает на плечи. У него там
удобно, на его плечах могут даже пару взрослых поместиться.
Хлюпаем по воде, ноги ощущают шапку из сплетения корней и листьев. Пока они
хорошо держат наш вес, но мы уходим всё глубже и глубже в болото. Может, это даже не
болото, а некогда происшедший разлив реки, но вода застоялась и потихоньку гниёт.
Плавает всевозможный мусор: обломки веток, сучки, мох, раздувшиеся трупики мелких
зверюшек. Отгоняем палками, поднимаем муть со дна. Булькает. На поверхность
вырываются воздушные пузыри, взрываются как хлопушки, наполняя воздух
тошнотворным запахом. Вроде как, что-то холодное и скользкое тронулось о ноги,
шарахаюсь в сторону, поднимая тучи брызг, вонзаю меч, но утыкаюсь в ил. Девочка
пугается, припухла на моей шее, вцепилась за уши, морщусь от боли, но замечание не
делаю. Сзади зло ругается Семён, погрузившись до подбородка, с шумом выбирается из
ямы, отдирает от рук жирных пиявок, отбрасывает в сторону. Вода вспенивается,
мелькают белые брюха водяных гадов, хлопают широкие пасти, заглатывая насосавшихся
крови пиявок.
Деревья истончились, кое-где стоят лишённые листвы, в лохматых лишайниках,
часто - просто обломанные, пни сгнили и мерцают гнилушками, синеватые огни
разбросаны по всему лесу. Вскоре вообще не осталось живых деревьев, светящийся газ
колышется над поверхностью, стоит упасть и глотнуть в лёгкие - жуткая смерть.
Выломали длинные жерди, ступаем шаг в шаг, ноги вязнут в тине. Скопления
газов, прорываются сквозь прорванный настил гниющей органики, большими пузырями
поднимаются на поверхность, с шумом лопаются, наполняют воздух сероводородом.
Идём по пояс в воде, иной раз опускаемся, чуть ли не до подбородка. Светочка
ойкает, поджимает ножки, Игорь крепко держит дрожащего волчонка, длиной веткой
отгоняет хвостатых, ожиревших и обнаглевших лягушек.
- В Крыму, такие болота, как где-то на Амазонке … идём, идём, конца и края нет. Сейчас
весь полуостров пройдём,- Семён ворчит, раздвигает могучим торсом, как кисель, дурно
пахнущую воду и как назло, его атаковали пиявки. Под повязкой на голове, набухает
чёрное пятно, и стекают капельки крови - он неудачно ударился о бугристый сук. Твари, чуют свежую кровь, вот и лезут, Семён раздражённо сдёргивает их с кожи и кормит
благодарных земноводных.
- Да не Крым это ещё,- улыбаюсь я,- он сейчас является частью Кавказа, ты же знаешь, разведчики при тебе докладывали, Азовского моря нет, на его месте непроходимые леса, плавно переходящие в горы. Этак, через сто тысяч лет, море затопит низменности и
возникнет полуостров, тот, который все мы знаем, с пальмами, лежаками на пляжах, пансионатами, и вечно пьяными отдыхающими.
Семён вздыхает, очевидно, вспоминает бархатные ночи, музыку на Приморском
бульваре, одетых в парадную форму, моряков, военные корабли на рейде, праздничные
салюты ... прекрасных женщин, цокающих на тонких каблучках по скользкой брусчатке, эротично виляющими бёдрами.
Вместе вздыхаем и вместе смеёмся, нас посетили одинаковые мысли, но вокруг
реальность, а она вонючая. Нездоровые испарения едкими струйками поднимаются к
нашим ноздрям, поверхность воды парит, мерцает зеленоватыми сполохами, виднеются
неясные тени, воображение рисует страшные морды упырей, водяных и прочих гадов
гнилого болота.
Казалось, в протухшей, насыщенной сероводородом воде не должно быть жизни,
но замечаем, на некоторых кочках шевелятся тёмные, бугристые существа.
Фосфоресцируют насыщенные жёлтым огнём, круглые немигающие глаза. Изредка,
водные животные, переваливаются с боку на бок, прыгают в воду, неясные тени
проносятся совсем рядом, приходится отгонять шестами. Не понятно, что у них на уме, если таковой у них имеется.
Зверь, что шёл за нами, останавливается на краю болота, долго скулит, подвывает, обречённо всхлипывает и шлёпает правее, наверное, там есть обходной путь. Делаю
поправку в движении, заворачиваем в ту сторону, оно, конечно, не хочется встречаться с
ним, но сгинуть в топи, совсем не радует. Идём параллельным курсом, Семён сквозь зубы
ругается, обещает неведомому зверю отрубить уши.
Тем временем болотные твари совсем осмелели, грязно белое брюхо проявляется в
мутной воде, у ноги щёлкают зубы, успеваю пронзить мечом, лезвие входит, словно в
