Жрица смолчала, но весь вид выражает недовольство. Она берёт за руки детей и смешно разговаривает, вызывая этим, бурный смех у малышни, ведёт к выходу. Я догадываюсь, она сознательно подыгрывает им, уловив, что их так веселит. В сознание детей не лезет, осторожничает, боится нарушить какие-то скрытые механизмы детской психики.
Следуем за ними. У двери она прислушивается к внешним звукам, затем подзывает Семёна и требует, что бы он осторожно приоткрыл дверь.
Из образовавшейся щели потянуло свежестью и сыростью. Я весь напрягся, втягиваю в ноздри воздух, запах зверья ощутил, но слабо, они разбрелись кто куда и находятся на большом расстоянии.
— Можно выходить.
— Пусть он идёт первым, — распоряжается жрица.
— А у нас принято первой пропускать женщину, а так же, предлагать ей сесть, и снимают с неё одежду, — язвлю я.
— Я тебя не понимаю, — искренне говорит, она и простодушно добавляет, — если его не съедят, можно выходить и нам.
Семён хмыкает, глаза весело блестят. Он снимает с плеча бластер и проворно выскальзывает наружу, в тот же час раздаётся рычание, это Семён решает пошутить.
— Дурак, — равнодушно заявляет жрица, закидывая автомат на плечо, но что-то мне подсказывает, приглянулся ей этот мужчина.
Мы выходим наружу. Почти стемнело. Над рекой раздаются резкие крики птеродактилей, из корней чахлых деревьев выползают жирные личинки и зажигают смертоносные огни, гигантские стрекозы нагло шныряют над головами, со стороны реки слышатся неясные крики рептилий.
— Весело у вас, — вздрагиваю я.
— Да уж лучше, чем наверху.
— А ты была на поверхности?
— Ещё чего! Мне ещё жить хочется. Там от вашего Солнца мясо с костей сходит, а твари такие, нечета нашим зверюшкам.
— Мне кажется ты, что-то путаешь, это у вас тут игра на выживание.
— Как скажешь, Великий князь, — язвит жрица.
— Не сердись, у каждого своя, правда.
— Делать мне нечего, на глупости обижаться.
— Поговорили.
— Не сердись, у каждого своя правда, — повторяет мою мысль жрица.
В недоумении смотрю на неё. Она глянула на меня и неожиданно весело хохочет. Семён косится на нас, его свинцовый взгляд больше, чем нужно цепляется за выпуклые формы подземной жительницы, я усмехаюсь, мой друг попал под влияние неземной красоты.
Жрица повела огненным взором, она чувствует внимание к своей особе, это её забавляет и ей приятно, но она хмурит лоб и поджимает пухлые губы, весь вид показывает неприступность и равнодушие, но разгоревшийся интерес к мужчине с поверхности, от меня не скрыть, её глаза пылают огнём, даже нефритовая кожа порозовела.
Светочка идёт рядом с ней, что-то воркует под нос, Игорь старается шагать так же крупно как его приёмный отец Семён, получается не очень, роста не хватает. Я, с бластером наизготовку, иду первым. Жрица этим весьма недовольна, пытается вперёд послать Семёна, считает мне нельзя рисковать, но я посылаю её… не получится из меня полководца-стратега, который следует за своей армией, умело прячась за их спинами. По жизни я всегда стараюсь быть первым. В детстве, да и в зрелом возрасте, первым бросался в драку в прямом и переносном смысле, защищая товарищей, или свои интересы, первым получал по морде, но и первому, в случае победы, доставались лавры победителя.
Темнеет быстро, словно на небо накатывается грозовая туча. Невольно обращаю взор наверх, в вышине, загадочно мерцают сталагмиты, совсем как звёзды. Чудно!
Сырость реки заставляет съеживаться, вечерние звуки, доносящиеся из прибрежных зарослей, вызывают опасения, мысли рисуют кошмарных рептилий, копошащихся на отмелях, встречаться с ними, ох как не хочется. Невольно замедляю шаг, жрица упирается в мою спину, вопросительно смотрит, я стыжусь, трусости и поспешно двигаюсь дальше.
Чавканье и кваканье разносится с разных сторон, грузные тела плещутся в воде, кто-то выбрался на берег и галопом ломится в заросли. Туша, пропахшая тиной и прелыми водорослями, проносится в опасной близости. Мы затаились у мшистых кочек, пот струится по лицам. Страшно. Молю бога, что бы наши дети сидели как мышки. Они молодцы, нас слушаются и не суетятся.
— Пора, — мысль жрицы шёпотом вливается в моё сознание, — катер чуть правее этих каменных блоков.
Поспешно покидаем укрытие, бегом направляемся к реке. Запах всевозможного зверья стегает по обонянию. У катера плавают исполинские животные, они фыркают, их рёв вгоняет сознание в ступор. Приехали, мелькает паническая мысль, внезапно шевелится на башне катера пушка, с шипением вырвался снаряд, шваркнуло так, что челюсть едва не выпадает из суставов. Столб воды поднимается в скоплениях водяных монстров. С амплитудой в секунду звучит ещё один выстрел, затем ещё с десяток. Словно война началась. Водяные столбы смерчами вздымаются вверх, грохот разрывов смешивается с рёвом рептилий, кровавые ошмётки тел, разлетаются далеко в разные стороны. Мощно взревел двигатель, катер ползёт сквозь кровавую кашу, утыкается в отмель близко от нас.
