«У меня нет времени на твои насмешки», — говорю я. От ее черного юмора нет ни капли пользы.
Она пожимает плечами и возвращает мне Тело.
«Просто хотела помочь». — Она усмехается.
Я смотрю в зеркало, собираю волосы в узел и вижу, что челка у меня сильно отросла. В отражении мои руки кажутся тоньше, и я выгляжу как человек, отказавшийся от лечения. По сути, не только руки — все мое тело выглядит исхудавшим. Кожа немного обвисла, грудь стала более плоской.
Неожиданно появляется Онир, берет бледный блеск для губ — подарок Шона — и тремя мазками покрывает мои губы.
«Ты это серьезно?» — Раннер заталкивает Онир внутрь и тыльной стороной ладони стирает блеск. Долли наблюдает за их перебранкой.
От переключения у меня кружится голова.
— Прекратите! — приказываю я. — Верните мне мое Тело. Немедленно.
Стая неожиданно замирает и смотрит на меня.
«НАШЕ Тело!» — твердо заявляют они.
Охваченная угрызениями совести, я обнимаю себя за грудь…
«Сегодня я сильная. Сегодня я приложу все силы к тому, чтобы стать тем самым человеком, которым мне надо было стать, когда я была подростком».
«Простите», — говорю я.
— Вы же знаете, как сильно я ценю вас, правда? — вслух говорю я.
Как только слова слетают с моих губ, я понимаю, что выгляжу безумной — таращусь в зеркало и разговариваю со своим отражением. Марионетка без кукловода. Говорящая голова.
«Все в порядке, — успокаивает меня Долли, — у тебя стресс».
— Это точно, — говорю я. — Меня пугает сегодняшний вечер.
«А ты знаешь, что будет с Пой-Пой?» — спрашивает она. По тому, как она бьет своим детским кулачком по Гнезду, я понимаю, насколько сильно она озабочена.
— Не беспокойся, — говорю я, не веря своим словам, — все будет хорошо.
Раннер ловит кулачок Долли и гладит ее по голове. Акт материнской нежности.
«Да, все будет хорошо», — говорит Раннер.
Как ни странно, сейчас ее слова кажутся более убедительными, чем мои.
Внизу Анна расположилась перед телевизором. С выкуренной до половины сигаретой, в застиранной хлопчатобумажной пижаме, она смотрит канал QVC[35], в одной руке у нее кредитка, в другой мобильник. На экране привлекательная женщина с уложенными феном мышиного цвета волосами и идеальным французским маникюром держит тюбик «чудодейственного крема» и откручивает блестящий колпачок. Она выдавливает крем на тыльную сторону ладони и рассказывает, какой он «шелковистый и питательный».
Я плюхаюсь на диван рядом с Анной и тону в продавленном сиденье. Завороженная чудодейственным кремом и тем, что он обещает, Анна говорит:
— Это тебе, извини, что с опозданием, — и протягивает мне подарок.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, видя, что она в плохом настроении и отчужденная.
Она пожимает плечами:
— Мы с Реем расстались.
— Мне жаль, — говорю я. — Он тебе действительно нравился.
Она не отрывает взгляда от телевизора, в ее широко открытых глазах слезы. Она не моргает.
«Открывай», — говорит она одними губами.
Я открываю новогодний подарок — этот ритуал появился у нас с Анной после ухода моего отца. Внутри рамка с перламутровым эффектом и фотография, на которой мы обе в китайском национальном наряде. Мне лет одиннадцать.
«Столько же, сколько Пой-Пой», — говорит Долли.
Я улыбаюсь.
— Спасибо, — говорю я, чмокая ее в щеку. — Мне жаль, что у тебя ничего не получилось с Реем.
— Ш-ш, — говорит она, указывая на телевизор, — дай мне заказать вот это.
— Ладно. Мне пора идти, — говорю я.
Она отмахивается, губами произносит «До встречи».
Я одергиваю свою майку с надписью «ВЫБИРАЙ ЖИЗНЬ» и делаю глоток вина — «Ого, ну и пойло», — прежде чем поцеловать Анну в макушку. От ее волос пахнет маслом чайного дерева или каким-то другим лечебным средством.
Вино или, возможно, сам акт употребления вина действует на меня успокаивающе, и на мгновение я задумываюсь, а не рассказать ли — так, на всякий случай — Анне о том, что я собираюсь в «Электру», но потом решаю, что у меня на это нет времени. Я машу ей на прощание, беру джинсовый рюкзак Раннер, выхожу и закрываю за собой парадную дверь.
Я вдыхаю вечерний воздух. Облегчение раскрывает грудь. С каждым шагом по гравиевой дорожке все сильнее ощущается жизнь. Я чувствую потребность идти вперед — адреналин разливается по всему телу при мысли, что сегодня вечером у полиции будут все улики, которые помогут арестовать Навида. Что Элла наконец-то обретет здравый смысл, в ее жажде мести нет ничего плохого.
«Держи Долли внутри, — инструктирует Раннер Онир. — Мы сами справимся — Алекса и я».
Онир нервно улыбается, а Долли показывает мне два поднятых вверх детских больших пальчика.
«Удачи», — говорят они.
Неожиданно появляются Паскуды.
«Пришли на помощь?» — спрашивает Раннер.
Но они не отвечают и просто молча смотрят. Их глаза — как щели в ночь, их губы раздраженно искривлены и не шевелятся. Они с драматическим трагизмом набрасывают на плечи плащ ненависти к себе, и вокруг них витает запах тухлого мяса. Они уходят вглубь, в мое сознание, и тихо шепчут, что никакого союза быть не может.
— Ясно. За дело, — говорит Раннер.
