Восьмая муза полностью

Николаша бредет, спотыкается на кочках. В окне императрицы светится огонек. Не спит, знать, тревожится…

На скамеечке неподалеку от трактира дремлет капитан Муравьев. Заслышав шаги, он вскакивает.

— Почто слоняешься? Почему не при деле? — Он грозно выкатывает осоловевшие от бессонницы глаза.

— Хочу в разведку идти, — с жаром говорит Николаша.

— Ишь, Аника-воин. В канцелярии будешь воевать. Там дел полно.

— В канцелярию не хочу. Сказывают, голштинцы подступают.

— А, голштинцы, — зевает капитан. — Ништо… всыпем им.

— Престол в опасности, — дрожащим голосом говорит Николаша. — Всякая леность, всякая беспечность осудительна.

Капитан застывает от удивления. Что это? Мальчишка… указывает.

Государыня ждет, что мы не пощадим сил, — продолжает Николаша.

Капитан с яростью смотрит на Новикова, потом! оглядывается на дом, где светится окошко, и сникает. Он достает платок и медленно вытирает вспотевший лоб.

— Хорошо… пойдешь в дозор. Капрал! — кричит он. Явился капрал и с унылым лицом выслушал приказ.

— Подрасти бы тебе надо, — почесался капитан. Он презрительно посмотрел на Новикова. — Коль стычка случится, кто будет драться?

Николаша покраснел.

— Разрешите предложить. В гренадерской есть силач — Ляхницкий.

— Ляхницкий? Знаю. Зови.

Гренадера позвали, и через пять минут все трое выступили в лес.

Николаша идет впереди, напряженно всматриваясь. За каждым кустом ему чудится враг. За спиной переваливается, как медведь, Ляхницкий, словно нарочно, наступает на каждый сучок и бубнит, бубнит. Николаша умоляюще оглядывается, Ляхницкий благодушно кивает: «молчу, молчу», но через минуту опять заводит свое.

— Вот поймаем твоего недоумка, капрал, пострижем и в монастырь.

— Полно, граф, — тоскливо отвечает капрал.

— Будет пасти монастырских коз…

Из дозора они вернулись героями: на дороге остановили гонцов от царя Петра и привели их как пленных. Впереди Ляхницкий, победно выставив ружье. За ним Николаша, увешанный оружием. Сзади капрал вел захваченных лошадей.

Государыня вышла к ним в окружении свиты. Посланцы упали на колени.

— Матушка! — завопил один из пленных. — Привезли мы к тебе царское повеление…

— Повеление? — недобро переспросили в свите.

— Не слушай его, неразумного, — вмешался другой солдат. — Привезли царское послание…

— Царское?..

Свита захохотала. Екатерина чуть улыбалась уголками губ. Гонцы смотрели умоляюще.

— Не погубите, ваше величество…

Екатерина, глядя куда-то в сторону поверх голов, небрежным движением вскрыла конверт. Она вынула письмо, пробежала глазами и со спокойной улыбкой разорвала. Повернулась и пошла в комнаты.

— Матушка! Хотим с тобой! На смерть пойдем! — застонали все трое.

Екатерина остановилась, слегка повернула голову:

— Зачислить солдат на довольствие…

Николаша ел кашу у костра, и сон морил его. Слипающимися глазами он видел, с какой жадностью уписывают кашу петровские гонцы.

Шагали, бежали, крались, воевали. И что же? Вот он, результат; три жадно жующих перепуганных солдата.

Николаша устраивается на соломе, разостланной неподалеку, потягивается. Ничего, завтра день будет веселей: сломим войско Петра третьего и восторжествует Екатерина вторая. Вторая после первого Петра. Он засыпает с улыбкой.

Наутро армия снова движется к Петергофу и Ораниенбауму. Снова во главе скачет на белом коне государыня, и треуголка, притянутая к крепкому самодержавному подбородку, плотно держится на ее голове.

Беспечно устремляется за царицей молодая самоуверенная свита. И войско, грозно пылящее по дороге, охраняет эту беспечность и самоуверенность.

В колоннах шагает юный солдат Николай Новиков, и будущее ему представляется ровным и солнечным, как эта песчаная дорога в жаркий июньский день.

Екатерина праздновала победу! Фейерверки огненным разноцветным дождем падали на примолкшую в ожидании землю. Потом посыпались награды на тех, кто штыками расчистил путь жене Петра III к трону. Особенно отмечен Алексей Орлов, убийца царя. Впрочем, о событиях на мызе Ропша не было и речи — манифест с печалью извещал о смерти царя от «геморроидальных колик».

Россия ждала многого от переворота, и она, полновластная царица, была и впрямь готова облагодетельствовать страну — издать новые законы, содействовать развитию ремесел, торговли, просвещения. Из депутатов различных сословий она собирает комиссию по подготовке свода основных законов Российской империи.