Парящая Кууза оказывается не так проста. Внизу, под тюремными этажами, которые подарят долгожданную встречу, скрываются давно забытые негрустиновые шахты, легендарные подземные озёра и пещеры, полные таинственных обитателей. Там, в лабиринтах тоннелей, Вике предстоит узнать, можно ли перемещаться по Восьмирью, минуя Тумарье, из-за чего случился Раскол и на что ещё способен осколок Сердца. Можно ли поставить лень на полку? На что похожи надежды? Как договориться с чудовищем? Вику ждёт долгое путешествие на Дно мира и обратно, и начинается оно здесь – на тонком подвесном мостике, идущем от края обрыва.
Художник Татьяна Петровска
Слушайте аудиоверсию в исполнении Тутты Ларсен в Storytel.
Когда пелена Тумарья расступилась, Вика застыла на месте, не сразу поняв, что переход через стену чёрного тумана завершён, а потом сказала – даже не спутникам, а, скорее, самой себе:
– Значит, пришли.
– Да. А тебя что-то удивляет? – ответил Айрус.
Вика промолчала. Её ничего больше не удивляло. Как только она поняла, что на этот раз мамин кулон не обжигает руки новых владельцев и потому не вернётся к ней обратно, в душе образовалась рана, которая, словно чёрная дыра в космосе, поглощала все эмоции и чувства – до тех пор, пока не осталось ничего, кроме полного опустошения. И даже мысль о том, что цель близка и что уже совсем скоро Вика наконец увидит тётю Генриетту и, возможно, узнает что-то о своём отце, не могла вывести из состояния безразличия.
Вика понимала, что охватившее её равнодушие неестественно, и отстранённо подумала: а не заразило ли её Тумарье, ведь на этот раз она шла через него без кулона? Но почти сразу решила, что вряд ли, – она по-прежнему в своём уме и нормально реагирует на всё, что её окружает, а не стонет и не пялится перед собой застывшим взглядом, как это было с Лукасом. Что до охватившего её безразличия – оно возникло не во время путешествия сквозь Тумарье, а ещё в Фортуге, когда Вика рассталась с кулоном. Передав осколок Сердца в руки лысому незнакомцу, которого его спутница называла Айрус, девочка будто разом лишилась силы, что поддерживала её с тех пор, как она оказалась в Восьмирье. И даже Ванилька не могла этого исправить, хотя не отходила от хозяйки ни на шаг, а в Тумарье и вовсе пушистым воротничком легла ей на плечи.
Вика вздрогнула; она словно только сейчас проснулась после долгого сна и поняла, что почти ничего не помнит о путешествии через Тумарье. Сколько они шли? Долго? Очень долго? Или так же, как раньше? В голове были только обрывки воспоминаний. Испуганные глаза Никса и его открывающийся рот – кажется, он что-то говорил Вике. Печальная искра в глубине кулона, которая на миг сверкнула, когда осколок Сердца перекочевал в руки Айруса. Довольно вспыхнувшие глаза Эллы, когда звякнул мешочек, который отдала ей молчаливая и холодная спутница Айруса. Окраина Фортуги, сумерки, долгая пустынная дорога и приближающаяся стена чёрного смердящего тумана, а потом – полный провал, серое ничто, где не было ни пространства, ни времени, ни даже чужих обид и страхов, которыми обычно атаковало Тумарье, а только расплывчатая фигура – и Вика механически за ней следовала. Неужели её горе было настолько сильным, что даже Тумарье не могло через него просочиться? Или же охватившая Вику апатия стала своего рода защитной бронёй против чужих печалей?
Айрус продолжал вопросительно смотреть на Вику, и она, чувствуя это, заставила себя пробурчать что-то маловразумительное в ответ. Встретиться с Айрусом взглядом Вика не решалась: стоило только на него посмотреть, и она сразу видела голубой кулон – и не важно, что он был надёжно спрятан у Айруса под курткой.
Плотная стена Тумарья клубилась позади, в нос ударила вонь чужих расстройств и обид, и Вика поморщилась. Да, спасительная пелена отрешённости, которая помогла ей справиться и с потерей кулона, и с переходом через Тумарье, совершенно точно с неё сползала. Вика поняла, что снова становится легкоуязвимой для грусти, тоски и сомнений, которые наверняка вот-вот на неё нахлынут, и на мгновение даже почувствовала искушение нырнуть обратно в прежнее состояние равнодушия и спрятаться там, словно черепаха в панцире. Но миг слабости прошёл. Да, панцирь защитит от боли и печали, но невозможно жить, вечно под ним прячась! А жить надо.
Окончательно стряхнув с себя остатки неестественного безразличия и стараясь не думать о кулоне, Вика хорошенько огляделась. Она стояла на самом краю пропасти. Прямо перед ней расстилалось воздушное пространство, со всех сторон, кроме неба, охваченное Тумарьем. В центре этого пузыря воздуха парила гигантская скала. Кууза. Тонкий подвесной мост вёл к ней от края обрыва: всё точь-в-точь, как показала карта майстера Куртиса.
Вика покачала головой. Да, подобраться к тюрьме незамеченной – задача совершенно нереальная. Подвесной мост – единственная связующая ниточка между Куузой и Тумарьем, и он, конечно же, легко просматривается. Вика уже заметила небольшую деревянную постройку на другой стороне, прямо около моста. Там наверняка сидят констебли или охранники. Если даже они и не заметят, как кто-то выходит из стены Тумарья, не увидеть чужаков, пока они идут по длинному узкому подвесному мосту, просто невозможно!
– Ну, чего застыла? Идём! – Голос Айруса оторвал Вику от раздумий, и она, снова вздрогнув, заставила себя сдвинуться с места и очень осторожно, чтобы не сорваться с края обрыва, направилась к тонкому мостику. А подойдя ближе, запаниковала.
