Неужели все трудности позади? Надежду на это в Вику вселила неожиданная встреча с папой. Они укрываются в форпосте рыцарей Тумарья – тех самых, о которых ходят легенды. Доспехи, белые плащи, изящные залы и расписной фарфор… Кажется, всё здесь говорит о благородстве, чести и готовности рыцарей прийти на помощь. Оправдают ли бравые обитатели форпоста первое впечатление?В любом случае передышка в величественном замке будет недолгой. Снова опасность! И снова нужно бежать. На этот раз – в сомнительной компании темнохотника, и лучше бы не знать, на что он охотится.В очередной раз Вика оказывается в жутком Тумарье. В глухой темноте она встречает тех, кого меньше всего ожидала увидеть, а потом оказывается на новом Осколке. Здесь ей предстоит попытаться заполучить сразу половину расколотого Сердца Восьмирья, узнать шокирующую правду о Маркусе и ещё более невероятную правду о своём отце.
Папа шёл быстро, время от времени оглядываясь назад, чтобы убедиться, что Вика не отстаёт, а она торопливо шагала за ним, стараясь не споткнуться о многочисленные камни, и пыталась разобраться в водовороте закрутивших её смешанных чувств: радость, облегчение, восторг, насторожённость, неловкость, недоумение…
Вика никогда не представляла себе встречу с отцом – даже в воображении, потому что мама так упорно отказывалась что-либо о нём рассказывать. Девочка даже не знала, жив ли он вообще. Но если жив, то, судя по настрою мамы, на встречу с ним можно было не рассчитывать. Вот Вика и не рассчитывала. Не представляла, что почувствует, если когда-то увидит его, как отреагирует, что спросит, что скажет. И потому сейчас она не знала, как себя вести и что говорить.
К счастью, говорить не получилось бы, даже если бы Вика знала о чём: они почти сразу пустились в путь, и дорога оказалась такой трудной, что нужно было беречь дыхание, ведь им приходилось карабкаться по скалистым склонам, обходить валуны, перепрыгивать через трещины в земле, стараться не поскользнуться на мелких камешках и не покатиться вниз.
К тому же папа, кажется, тоже не очень знал, как себя вести и о чём говорить с новообретённой дочкой. Когда Вика спросила, где они, он коротко ответил, что на маленьком необитаемом Осколке. Когда поинтересовалась, куда они идут, сказал: «Сама скоро всё увидишь». Когда решила выяснить, не знает ли он, где мама, тот покачал головой.
На этом Вика прекратила расспросы и постаралась прогнать неприятное ощущение неправильности происходящего. Папа впервые за двенадцать лет увидел дочь; он сказал, что давно ждал Вику, – разве ему не хочется её хотя бы обнять? Хотя, возможно, ему неловко. Или он думает, что неловко будет ей, а ей, наверное, и правда будет неловко, так что это и к лучшему, что он не попытался её обнять.
А может, папа просто очень торопится уйти отсюда, потому что здесь их поджидает какая-то неведомая опасность, – вот ему и не до разговоров?
Вика вздрогнула и бросила насторожённый взгляд за спину, чтобы проверить, не преследует ли их кто. Сзади никого не было, только Ванилька парила у неё за спиной.
Кстати, о Ванильке. Кажется, папа её не увидел. Просто не заметил – или он из тех, кто не способен видеть мечты? «Если нет, то ничего страшного», – сказала сама себе Вика; большинство обитателей Восьмирья мечты не видели, а многие в них просто не верили, но это вовсе не делало их плохими! Вот интересно, а увидит ли Ванильку мама?
– Устала? – через какое-то время спросил папа.
– Немного, – призналась Вика. На самом деле она очень устала, и остатки её сил уходили на то, чтобы не отстать.
– Мы уже почти пришли, – подбодрил папа.
Вика обрадовалась, услышав это. Прямо сейчас ей было всё равно, куда именно они почти пришли. Главное, раз пришли, значит, можно будет наконец присесть. Или даже прилечь. Вообще Вика не слишком любила спать, ей всегда было жаль тратить время на сон, вместо того чтобы делать что-то интересное, но в эту минуту идея вздремнуть казалась как никогда заманчивой!
Порыв ветра принёс запах гнили и плесени.
– Тумарье? – удивилась Вика, поняв, что это означает. – Мы идём в Тумарье?
Вот уж на что у неё сейчас точно не было сил, так это на то, чтобы бороться с чужими обидами, страхами и страданиями! Вика и в куда лучшем состоянии с трудом с ними справлялась, а в нынешнем точно падёт жертвой первого же выпада Тумарья, и её не спасут ни Ванилька, ни чудесказка, ни даже осколок Сердца Восьмирья. Какими бы могущественными все эти вещи – и существа – ни были, они оставались не более чем инструментами, которые работают только тогда, когда их используют. А если их владелец полностью обессилен, как Вика сейчас, то они мало чем помогут.
– Я не смогу пройти через Тумарье! – воскликнула она, останавливаясь.
– Не волнуйся, у нас будет проводник, – заверил папа.
Но Вику это не особенно успокоило. Даже если с ними будет темноход, это не поможет. Да, он проложит дорогу и выведет в место назначения, но и он не в силах защитить от Тумарья, когда оно атакует путника печалями, расстройствами, разочарованиями и страхами. Возможно, именно это главная причина, почему темноходы и не водят через Тумарье людей: какой смысл брать клиента, если после выполнения поручения он почти наверняка превратится в стонущего, пускающего слюни идиота?
Вика вспомнила Лукаса после их первого перехода через Тумарье и то, в каком состоянии он был, когда они добрались до Куидама. Бр-р-р!
Несколько минут прошли в неловком молчании; Вика переводила дыхание и втайне была рада, что ей не нужно заполнять неудобную тишину какими-то словами, ведь вот он, прекрасный предлог молчать – нужно отдышаться! А папа напряжённо осматривался, время от времени бросал насторожённые взгляды за спину и всячески скрывал нетерпение. Вика гадала, из-за чего он нервничает: из-за того, что темноход опаздывает, или из-за возможной погони.
