Есть трехстрочные хокку, при помощи которых человек с восточной душой может описать всю глубину вселенной. Но нам трех строк мало. Есть четырнадцатистрочные сонеты, которые для современного "клипового" человека уже велики. Автор считает, что восьми строк вполне достаточно, чтобы оперировать поэтическими сущностями.
Алексей Черных
ВОСЬМИСТРОЧИЯ
* * *
Пусть мне твердят, что мир наш вечен,
Но если я умру,
Мир для меня сгорит, как свечи
Сгорают в прах к утру.
Исчезнут боль, любви устои,
Морали суета.
Коль я умру, весь мир накроет
Глухая пустота.
Навеянное Иссой
Журчанье чуть слышно в безмолвной ночи
Песней без нот;
Снежный покров на земле неживой
Девственно чист,
Лишь у ворот он являет собой
Навеянное Иссой-2
Облетает листва с удрученного клена,
С отвращением падая в грязь.
Беззащитно стоять будет клен обнаженным
До весны, никого не стыдясь.
И когда новый лист, закружив над землею,
Упадет, не задев никого,
Мир, охваченный глупостью и суетою,
Не заметит паденья его.
Навеянное Иссой-3
Словно проснулись сверчки и пичуги,
Луг осмелел,
Близкими стали далекие звуки,
День посерел.
Свежесть несёт набежавшая туча,
Зной бороздя.
Как тяжела, и душна, и тягуча
Жизнь без дождя.
* * *
Осень. Вечер. Угрюмая улица.
В энергетическом кризисе
Фонари отвратительно щурятся,
Словно бес от строк катехизиса.
Спотыкаясь, прохожий ругается, —
Полумрак грозит ему травмами.
Свет с трудом сквозь листву пробивается,
На асфальт ложась криптограммами.
* * *
К небу дым, как ласточка, взовьется
И застынет, схваченный зимой,
Набежало облако на солнце
И закрыло тонкой пеленой.
Облако уйдет и заискрится,
Как алмазы, свежий белый снег.
Мир в единый миг преобразится,
Зазвенит, как яркий, легкий смех.
* * *
Чистота, блаженство, чистота,
Горечь, слезы, боль и сожаление.
Не беда, что горько, не беда,
Лишь была бы радость вдохновения.
Чистота, мирская чистота, —
И в душе, и в теле, и в мышлении.
Ерунда — блаженство, ерунда!
Ерунда и горечь... К сожалению.
* * *
Опиши мне красоты снега,
Что растаял бесследно вчера.
Ощути неуемную негу
От тоскующей грязи двора.
Опиши восхищенье от ливня,
Что четвертые сутки идет.
Наслаждайся всем тем, что противней,
Чем весь мир наш... И наоборот.
* * *
Ты жгуч и зол,
А он прелестен.
Ты не дошел,
А он — на месте.
Ты вновь без сил,
Он эффективен…
Но ты мне мил,
А он противен.
* * *
Мы все распределили –
Что, где, кому и как.
Кому на рубль налили,
Кому лишь на пятак.
Кому-то дан огромный,
Пустой ушастый жбан,
Кому-то – только скромный,
Но до краев – стакан.
В электричке
Я исполнен пустого апломба,
Я рисуюсь немного, читая
Книгу тонких новелл Ляо Чжая,
Как интеллектуальную бомбу.
Как интеллектуальный феномен
Я ту книгу небрежно листаю…
В том, что рядом никто Ляо Чжая
Знать не знает, - уж я не виновен.
* * *
За окном, где опушка лесная,
Обесцветилась фоном зеленым,
Стала видной сосенка сухая
С неживым и коричневым тоном.
Так и есть: все достоинства наши
В суетливой людской круговерти
Оттеняются четче и краше
Омерзительным таинством смерти.
Ночь в Торском
Нагло полная луна
Светит в окна нашей спальни.
Врут поэты, что она
И тосклива и печальна.
Как нежданный нудный гость,
Что беседой досаждает,
Как в ботинке острый гвоздь,
Свет луны меня терзает.
* * *
Я и ты. И мир наш скручен
В жесткий бесконечный тор,
Он обыден, сер и скучен,
Ограничен прессом шор.
Чувствую, что и Вселенной
Та же выпала стезя:
В тор скрутиться офигенный
И замкнуться на себя.
* * *
Опушка леса. Ветер
Гудит в вершинах сосен.
Он не силен, но грозен,
Как мало что на свете.
Колышутся привычно
Деревья в такт порывам.
Все как бы прозаично,
Но вовсе не тоскливо.
* * *
Поскрипывала хвоя под ногами
С упругостью тугой сталистой стружки.
Я мерил время ровными шагами
С бесстрастьем надоедливой кукушки.
Сосновый лес, иссушенный жарою,
Не даровал живительную свежесть,
Которая вселяет в нас порою
Покой душевный, доброту и нежность.
* * *
Можно ли святым человеку стать,
Но не таким, как ранее
Церковь канонизировала целую рать
По решению производственного собрания?
Можно ли такую веру иметь,
Чтоб никогда не отступить, не сорваться,
Чтобы все мирские соблазны призреть
И всегда святым оставаться?
* * *
О чем ты думаешь, когда
Последние мосты сжигаешь,
Тоскуешь, плачешь и рыдаешь
От постоянного стыда?
О чем ты думаешь, когда
Стараешься забыть былое
И вдруг в одно мгновенье злое,
Теряешь мысли без следа?
* * *
На город дождь идет стеной,
Вздыхает громом,
Сверкает молнией-стрелой
Над самым домом.
Клубятся тучи надо мной,
Их дождь колеблет.
На город дождь идет стеной,
А город дремлет.
Алфавитный бред. Абецедарий
"А было все гадким, древесно еловым.
Ёж ждал зиму истово. Йогурт кислил.
Ломались мечты. Нарушались основы
Паразитических реверсных сил.
Телеметрия ужасно фонила.
Хрипела цветисто чужая шиншилла.
Щипал экивоками Юнг яйцевидный..." -
Мой мозг воспаленный нес бред алфавитный.
* * *
Что ожидает нас в конце?
Когда уже не будет сил,
