Сыскные пришли в боевую готовность. «Гренада» — меблированные комнаты в конце Тверской, пользующиеся дурной славой. Полиция не имела в них осведомителей. Пришлось запереть улицу с двух сторон и подослать двух переодетых агентов в тамошнюю биллиардную.
Все эти предосторожности не помогли. Встреча Болгарина с неизвестным лицом состоялась. Она длилась не более трех минут. Очень быстро скок вышел на улицу и двинулся в сторону Триумфальной площади. Он почти бежал и все время оглядывался. Азвестопуло понял, что его предупредили о слежке, и решил арестовать бандита. Однако не успел. Он махнул помощнику, надзирателю МСП Узлову, и сыщики бросились наперерез Кольке. Но тут их внезапно атаковали сзади. Сергею с близкого расстояния прострелили левую ногу, а Узлову — правую. Обливаясь кровью, полицейские повалились на булыжник. Подлетел лихач, забрал Болгарина и тех двоих, что стреляли, и умчался в переулок.
Лыков оказался возле помощника самым первым и схватил его за плечо:
— Лежи, не дергайся. Я перетяну ногу ремнем.
Пока сыскные перевязывали своих товарищей, бандиты разбежались.
Статский советник рвал и метал. В душе, правда, радовался, что обошлось. Могло быть и хуже. Кошко рассудил так же:
— Слава богу, ребята попались с понятием. Могли пальнуть в спину, а выбрали ляжку.
— Не захотели вешать себе на шею смерть полицейских. Сейчас не пятый год, мы бы с них с живых не слезли, вот и поостереглись.
— А еще сковали наших людей, — подсказал Аркадий Францевич. — Убитых мы бы бросили и погнались за ними. А раненых надо же бинтовать. Вот их и след простыл.
— Никак не ожидал, что Молодых сбежит, — признался Лыков. — Думал, атаман его прикончит за то, что взял браслет.
— Думаете, он уже знает? Откуда?
— Утечка, Аркадий Францевич. И у нас, и у вас. Что же это за человек такой, если ему все известно?
Кошко не согласился. Банда осторожная, умная. Могли просто заметить слежку за Болгарином, а про браслет и не знать. Вытащили своего человека из-под удара и попрятались.
Рана Азвестопуло оказалась легкой. Кость не задело, угодило в мышцу. Пока помощник лежал в Лефортовском военном госпитале, Алексей Николаевич рылся в архиве. У него осталась всего одна ниточка — личность Кольки Болгарина. И он решил за нее потянуть.
Результат изучения сильно заинтересовал статского советника. Николая Молодых арестовывали лишь один раз, в июне 1905 года. Его заподозрили в нападении на ссудную кассу в Грузинах. Тогда погибли держатель кассы и его жена. Арест, судя по рапорту, содержавшемуся в деле, производил надзиратель Лоренцев! Через три дня налетчика освободили за отсутствием улик. Судебный следователь отказался передавать дело прокурору.
Лыков приказал всем сыскным отделениям центральных губерний присылать ему в делопроизводство фотокарточки найденных неопознанных тел. Портрет Молодых из архива МСП он курьером отправил в Департамент полиции и поручил Анисимову сличать его с присланными снимками. И предчувствие не обмануло сыщика. Очень быстро выяснилось, что атаман Болгарина не простил. Его труп с пулей в затылке нашли в Калужской губернии.
Алексей Николаевич, почуяв след, засел в архиве крепко. Он выбрал все дела, которые вел Лоренцев в должности надзирателя. За полтора года Максим Захарович произвел более ста арестов. Раскрываемость у него была самая высокая в своем отделении. Москва разбита на четыре отделения, и Лоренцеву выпало трудное Второе. В него входили Хамовническая, Пресненская и Сущевская части. К последней относился только что созданный тогда Марьинский участок, то есть печально знаменитая Марьина роща. Молодому надзирателю пришлось туго. В него стреляли, нападали с ножом, однажды сильно побили. Полицмейстер отделения надворный советник Севенард ежемесячно отмечал сыщика в докладах градоначальнику. А вот с непосредственным шефом, Мойсеенко, Лоренцев не ужился. Из МСП прилетали лишь выговоры, даже раскрываемость не помогала. В конце концов он уволился со службы и перебрался в Петербург. Где и сделал быструю карьеру, понявшись из надзирателей третьего разряда в чиновники для поручений. Филиппов в отличие от Мойсеенко быстро разглядел способности новичка и дал ему ход.
Но Лыкова сейчас интересовали старые дела нынешнего питерца. Сутки он провел в архиве, туда ему носили чай с бутербродами. Выяснилось, что из арестованных Осипом фартовых до суда не дошли двадцать человек. Один — это Колька Болгарин, а кто другие? И почему их выпустили на свободу?
Больше всего из них оказалось, конечно, воров. Марвихеров и шниферов[40] Алексей Николаевич отмел сразу. А вот поездного вора Фирса Титкина по кличке Кабысдох внес в кондуит под номером один. Поездные воры люди опасные, они не останавливаются и перед убийством. Особенно славятся этим венгры и румыны, но и наши не отстают.
