Марвихер вел себя достойно: не вырывался, не клялся в своей невиновности. Он даже вызвал этим уважение у статского советника. Перед входом в градоначальство седлецкий мещанин остановился и сказал:
— Знаете, господин Лыков, я тоже про вас слышал.
— Да? Это где же?
— Ох… И в Варшавском исправительном отделении, и в Таганке.
— Сильно ругали?
— Нет, не очень. Фартовые говорили, что вы справедливый. Вот и сейчас не дали этому орангутангу меня побить.
— А вы хорошо держитесь, — одобрил сыщик.
— Куда деваться? Попался так попался. Хотя…
Вор не успел договорить. Лыков приказал стоящему на посту городовому:
— Вызови сюда дежурного.
Тот и не подумал усомниться в праве солидного господина отдавать ему приказы. Он крикнул в дверь, и на панель вышел хорошо знакомый Лыкову человек. Это был околоточный надзиратель Новодеревенского участка Сомов.
— Здравия желаю, Алексей Николаевич! Кого нам привели?
— Да вот, попался в автобусе, залез в чужой карман. Забирайте и оприходуйте, адрес потерпевшего я сообщу.
Сомов уже взял задержанного за рукав, как тот взмолился:
— Господин Лыков! На два слова! Очень важно!
Сыщик нюхом почувствовал, что жмуд не шутит. Он приказал дежурному:
— Дайте нам несколько минут.
И отвел вора на угол. Тот с жаром начал говорить:
— Ваше высокородие, орел мух не ловит. Ну что я вам? Маленький человек, который добывает себе на пропитание. Отпустите. Ради Христа, отпустите!
Лыков молча слушал, понимая, что у марвихера есть к нему предложение. Он не ошибся. Матыс обернулся на стоящего невдалеке околоточного, понизил голос и добавил:
— А я вам бандочку продам за это. Хорошую страшную банду.
— Говорите.
— А вы меня отпустите?
— Если ваши сведения окажутся важными, то отпущу.
— Обещайте!
Алексей Николаевич пообещал.
Жительне перешел на шепот:
— Есть хевра, квартирует в доме четыре по Забалканскому проспекту. Сами знаете, что это за дом.
Лыков кивнул. Печально известный притон входил во владения «Вяземской лавры».
— Хозяину квартиры фамилия Панскис, он мой… как это? земляк. А ребята жуткие, скоки, они грабят ломбарды и ссудные кассы. Никого не жалеют.
— Кличку атамана знаете?
— Земир.
— Иван Земиров? Беглый с каторги?
Жмуд облизнул губы и добавил:
— Там есть еще такой… Страшно называть…
— Смелее, Матыс Ромалдович!
— Зовут Зверяка.
— Кличка?
— Черт его знает. Есаул при атамане, однако боятся его все больше Земира. Только об нем я вам ничего не говорил!
Сыщик думал недолго:
— Что ж, уговор дороже денег. Тем более что лопатник мы пострадавшему вернули. Идите и в другой раз не попадайтесь!
— Спасибо, ваше высокородие! Буду Бога молить за ваше здоровье. И поймайте того Зверяку.
Вор мигом убрался в переулок. Лыков подошел к околоточному:
— Спасибо, Сомов. Можете идти. Извините, что зря побеспокоил.
— Что-то важное сообщил? — догадался дежурный.
— Буду сейчас выяснять.
— В градоначальстве?
— Нет, у Филиппова.
Если марвихер не соврал, его наводка была очень ценной. Иван Земиров сбежал еще с Сахалина, под шумок войны с японцами. Его дважды ловили, а он опять делал ноги. Вот уже полтора года негодяй скрывался где-то в столице, и сыскные не могли его поймать. Оказывается, он сколотил банду, которая громит ломбарды. Уж не «Гамма» ли это?
Лыков пересказал слова Жительне Владимиру Гавриловичу, и тот вызвал чиновника для поручений Алексеева. Алексеев в свою очередь послал за Жаликом, сыскным надзирателем Третьего участка Спасской части, где была «Вяземская лавра». К вечеру удалось узнать, что в угловой квартире дома номер четыре, у хозяина Панскиса, прописано двенадцать жильцов. Как раз столько, сколько сыщики числили в банде. Документы на них, и это было удивительно, находились в полном порядке. По бумагам вся дюжина числилась во Второй биржевой артели Апраксина рынка. Солидное предприятие, одного залога предоставляет триста тысяч рублей. Частые полицейские облавы «Вяземской лавры» никогда не находили у Панскиса ничего предосудительного. Он даже водкой по ночам не торговал! А этим занимаются все сдатчики смрадных угловых квартир. Апраксинцы были прописаны, никаких скандалов за ними не числилось. Правда, жилец по фамилии Зверяка в доме отсутствовал. Зато в паспортном столе отыскался такой. Агап Зверяка, отставной бомбардир Второй вылазочной батареи Новогеоргиевской крепости, проживал неподалеку, в Таировом переулке. Полиция не числила за ним никаких грехов.
Начальство стало совещаться. Двенадцать человек, и все с пропиской. Бомбардир — тринадцатый. Простые мазурики стараются обойтись без формальностей. Прописка вещь дорогая, требуется оплатить отметку в документе, а еще больничный сбор. И притом адрес! Лавра давно находится у полиции под лупой, там обход за обходом. Какой дурак поместит здесь банду? Разве что умный и хитрый…
