Корди знала, что всеведующий гомункул, знающий наизусть все ветра в небесном океане, ошибается. Но все же осторожно улыбнулась, чтоб успокоить его. У этой улыбки был привкус солоноватой патоки.
- Хочешь новенькую песню? – неожиданно спросил «Малефакс», по-своему истолковав эту улыбку, - Слушай…
Много, много рыбок
Запекли в пирог -
Семьдесят плотвичек
Столько же миног
Сорок три сардинки
Двадцать два бычка
Двести две икринки
Пикшу-толстячка
Трудно непоседам
В тесте усидеть –
Рыбки за обедом
Громко стали петь
Гомункул напевал в странной манере, словно наугад подбирая интонации человеческого голоса, но удивительным образом это звучало мелодично. Корди украдкой захихикала.
Побежали коки
В кормовой чертог
Капитану свежий
Отнесли пирог
Капитан без соли
Осетрину ест
Юнги же буссолью
Кушают зюйд-вест
Не успел он сразу
Взяться за пирог
Как метнулись разом
Рыбки наутёк!
Разнеслись по свету
Словно сквознячок
Да нагадил на пол
Пикша-толстячок
- Ты ведь стащил эту песню, да? – спросила она, отсмеявшись, - Как стащил все предыдущие?
- Какое грубое слово! – «Малефакс» превосходно передал интонацию благородного возмущения, - Скажем так, одолжил у одного каледонийского гомункула. Сейчас ее распевают от Худа до Такомы. Ну как, чувствуешь облегчение? Тоска прошла?
Корди прислушалась к себе. Тоска не прошла, но затаилась где-то в середке, почти затихнув и лишь иногда тыкаясь холодным рыбьим носиком под сердце. Она осторожно улыбнулась, улыбкой со вкусом лимонного пирога.
- Да. Наверно, прошла.
- Вот и хорошо, - по каюте прошел короткий теплый поток воздуха, что могло обозначать у гомункула кивок, - Наша прелестная капитанесса вернется через несколько дней, она напомнит тебе, для чего ты здесь и как много значишь для «Воблы». А теперь подбери сопли и пошли варить акулье зелье, пока акулы не разобрали это корыто на доски!
- Пошли, - Корди протянула руку, чтоб положить секстант на капитанский стол.
И только тогда, когда он, соприкоснувшись с деревом, издал странный стук, догадалась присмотреться к нему повнимательнее.
- Святые сардинки! – вырвалось у нее невольно.
- Что стряслось?
- Секстант Ринни…
«Малефакс» присвистнул.
- Леденец? Юная ведьма, ты только что превратила в леденец любимый секстант своего капитана? Ты понимаешь, что ты натворила?
- Ох… - Корди в отчаяньи треснула по столу кулаком, - Ринни меня убьет!
- Ты слишком поспешна с выводами, - заметил гомункул, - Вполне возможно, она расчленит тебя и скормит какому-нибудь кальмару. Или сбросит в бочке прямо в Марево. Или оставит на необитаемом острове с одной только жестяной ложкой. Или…
Корди топнула тяжелым ботинком в пол:
- Я же не нарочно!
- Она тысячу раз говорила тебе не трогать секстант, - наставительно произнес «Малефакс», - Мало того, она тысячу раз говорила тебе не заходить в ее каюту. Юная ведьма, сейчас ты в беде объемом в тысячу кубических футов!
- Я не хотела!
- Ты каждый раз это повторяешь. Но я не заметил, чтоб это хоть раз послужило надежным оправданием. Твои проблемы начинаются не с того, что ты в очередной раз не в силах контролировать свою силу, а с того, что ты нарушаешь запреты.
Корди со стоном дернула себя сразу за два хвоста.
- Я всего на секундочку задумалась! На маленькую крошечную секундочку! Кордерия Тоунс, видит Роза, ты самая жалкая, нелепая и бесполезная ведьма во всем воздушном океане! Разиня! Неумеха! Сырная Ведьма!
Легче от этого не стало. Наоборот, захотелось расплакаться. Как в детстве, когда можно ожесточенно тереть кулаками глаза, не стесняясь предательской красноты, когда можно голосить и кусать губы.
Но ведьмы не плачут. Это Корди знала наверняка. Ведьмы повелевают стихиями и материей, их боится даже само Марево. Ведьмы не делают ошибок. А если где-то часом и ошибаются, то всегда знают, как исправить промах.
Вот только имеет ли она право именоваться ведьмой?..
Подхватив заворчавшего во сне Мистера Хнумра, устроившегося на ее плечах, Корди бросилась прочь из капитанской каюты.
- Ты куда, юная ведьма? – окликнул ее «Малефакс», недоуменно свистнув ветерком вдоль стены.
Корди не стала даже останавливаться, чтоб удостоить корабельного гомункула ответом.
- Туда, где можно все исправить! – крикнула она на бегу, - В штурманскую!
* * *
Снаружи уже окончательно стемнело. Если бы не сигнальные огни «Воблы», горящие размытыми рубиновыми звездами на мачтах, можно было бы заблудиться среди рангоута, как в густом темном лесу. Но Корди смогла бы найти дорогу и в кромешной темноте. Она неслась по палубе, стуча ботинками и придерживая шляпу, ловко огибая препятствия или проскакивая мимо них.
Лестница-Кривуля. Лишняя Мачта. Трюм-Которого-Нет. Полу-Бизань. Сазаний Леер.
Иногда «Вобла» казалась ей небольшой, едва ли не крошечной. Но иногда – огромной, как остров. Корди не удивилась бы, если б оказалось, что дело здесь в какой-то хитрой магии, которая то заставляет баркентину съеживаться в размерах, то, из врожденной подлости, нарочно увеличивает ее.
