Шму, кажется, не поняла смысла сказанного. Закончив возиться с бочками, ассассин юркнула в укрытие за штабелями досок и съежилась там, пытаясь казаться как можно меньше. Корди было жаль ее, но помочь ей чем-то сейчас было выше ее сил. И сил-то тех оставалось всего ничего…
- Бочки за борт! – скомандовал Дядюшка Крунч, - Что сидите, как вяленые лещи? Шму, поджигай фитили!
Бочки были тяжеленными, но руки Дядюшки Крунча могли справиться и не с таким грузом. Скрипя от напряжения и ворча механическими внутренностями, он по очереди поднял бочки с тлеющими языками запальных шнуров и швырнул их за борт прямо с капитанского мостика. С едва слышным хлопком расправились на ветру парашуты, заставив их закачаться в воздушных потоках. Вращаясь вокруг своей оси, бочки стали медленно отставать от баркентины, точно объевшиеся толстобрюхие рыбины.
Харибда уже не пыталась скрываться. Она шла за «Воблой», оттопырив плавники и расправив остатки парусов – противоестественное и жуткое смешение живого и неживого, страшный символ слепого созидания Марева. Если она и ослабла за время гонки на высоте в шестнадцать тысяч футов, то не подавала виду. Наоборот, Корди показалось, что харибда энергична и нетерпелива. И она была гораздо ближе, чем раньше. Теперь, когда баркентина, экономя зелье, шла на половине своего хода, расстояние сокращалось все быстрее и быстрее, настолько, что Корди иногда казалось, что оно буквально тает, стоит ей моргнуть или на секунду отвернуться от страшного зрелища.
Бочки тремя темными пятнами поплыли в сторону харибды. Корди сама не заметила, что впилась руками в леер изо всех сил, так, что засаднила кожа на ободранных и обмороженных ладонях.
«Сожри их! – хотелось крикнуть ей, - Давай, акулья башка! Лопай!»
Гигантская тварь, шедшая ровным курсом, вдруг вильнула в сторону ближайшего из бочонков. Движения у нее были мягкие, кошачьи, они срастались с ветром воедино. Корди стиснула зубы, чтоб сдержать ликующий вопль. Сейчас харибда распахнет свою страшную пасть, из которой уродливым шипом торчит полусгнивший остов утлегаря[110], втягивая внутрь потоком воздуха парящие бочонки…
В последний миг харибда мотнула тяжелой головой и прошла мимо. Корди видела, как бочонки бесшумно разбились о ее скулу, превратившись в каскады размозженных досок, ссыпающихся по чешуе в Марево. Желтыми кляксам повисли в воздухе остатки акульего зелья. Харибда даже не обратила на них внимания. Она неотрывно смотрела на «Воблу» и только на нее. Так, словно не существовало ни неба, ни Марева, только болтающаяся между ними баркентина. Только девчонка в несуразно большой шляпе, глядящая на нее с кормы.
Корди хотела было вздохнуть, но обнаружила, что бессильно шевелит губами. Словно порыв ветра выбил из груди воздух. Такое бывает, когда идешь против ветра, в жесткий левентик, но сейчас…
Харибда смотрела на нее. Не на «Воблу». Страшная тварь, созданная из мертвого и живого, вынырнувшая из смертоносной пучины Марева, все это время глядела вовсе не на баркентину.
- Рыба-дьявол! – прорычал Дядюшка Крунч, не замечая того, как Корди стремительно бледнеет, - Отказалась от наживки! Проклятая харибда!
Он скрежетал и бил кулаком о кулак так, что на палубу сыпались бледные искры, но Корди была уверена в том, что голем ожидал именно этого.
- Дело не в наживке, - тихо сказала она.
Но Дядюшка Крунч услышал.
- Что?
- Дело не в наживке. Харибде не нужно акулье зелье. И магия «Воблы» тоже. Она пришла за другим.
Огромные руки голема, проскрипев шарнирами, опустились.
- За чем?
- Это создание Марева, - Корди попыталась улыбнуться, но от улыбки так несло эстрагоном, что долго она на лице не продержалась, - А Марево всегда тянется к чистой, неискаженной, магии.
- С этим-то мы, сдается, уже решили, - Дядюшка Крунч негромко зашипел, внутри него что-то едва слышно дребезжало, - Наша бедняжка «Вобла» фонтанирует такими чарами, что для харибды это, должно быть, сродни фейерверку из еды. Без сомнения, ее цель – сама баркентина.
Корди тихонько шмыгнула носом. Старый добрый Дядюшка Крунч, ворчливый здоровяк, старающийся выглядеть грозным даже там, где это необязательно, великий знаток воздушных порядков и пиратских традиций, опытный наставник и верный защитник. Он даже не подозревал, насколько ошибается. Может, просто потому, что сейчас больше всего на свете хотел ошибаться.
Но иногда сама Роза нашептывает на ухо верный ответ. Достаточно громко, чтоб его разобрала даже ненастоящая ведьма.
Корди положила ладонь на его плечо. Металл, отполированный тысячей разнообразных ветров, был холодным и твердым на ощупь. Но Корди ласково потрепала его, как обычно трепала холку мистера Хнумра.
- Нет, - тихо сказала она, - Она охотится не за «Воблой». Но все равно спасибо тебе, Дядюшка Крунч.
- А? – абордажный голем неуклюже обернулся.
