- Напрасно. Понапрасну делаешь это. Ты обречен остаться здесь навечно. Двойственный мир не даст тебе спасения. Если не оставишь напрасных попыток, тебя замучают и вынудят стать таким, как все. Здесь нет милосердия к угнетенным.
Все это напомнило мне неправедный суд в родных краях. Я согнулся, словно укушенный змеей, ушел в себя и счел за лучшее промолчать. Но она была не из тех, кто молчит, и приступная то так, то этак, пыталась доказать мне напрасность моих порывов. Я находил, что она очень красива. Она была сладка и вероломна, как грех...
- Скажи, кто это так убийственно смеется?
- Настанет день, когда ты сам будешь так смеяться.
- Значит...
Я вспомнил свое состояние перед зеркалом пленного старца. Ярость вскипела. Стать пленником небытия!
Бытия, которое есть небытие.
- Да, это смех "зловредного города скверны". Города, в котором только один одержимый, один болящий, один пленник.
- А все остальные здоровы и свободны? Значит, я больше не увижу светлого мира?
- Ты сам возненавидишь его, будешь бежать от него. Свет станет твоим врагом, ибо ты будешь исчезать в зареве его заката, потеряешь свое свободное бытие...
Я засмеялся. На все ее убеждения лишь усмехался.
Но в глубине души боялся, что утеряю свой облик или, подобно пленному старцу, останусь во тьме до скончания мира...
Вновь загремел смех. Я в этом городе в поисках способа спасения забыл о том, что смертен.
- Напрасно тешишь себя надеждами. Этот пленный старец возник еще до сотворения мира. Он одного, происхождения и одной природы с создателем.
Я был удивлен насколько темны ее представления о божестве.
- Кто же создатель?
- Говорят, что находится он во тьме далеких небес, в недрах глубин, и что вечный его враг - свет.
- Ты молишься ему?
- Что молитвы? Мы достоверно знаем, что он есть. Разве этого недостаточно? Кроме того, божества не вмешиваются в нашу жизнь. Они давно уже забыли о своей божественной сути и стали сказками...
Я понял из этой беседы, что здешний народ утерял духовные ценности. Нет для них ничего более священного, чем ночная тьма. И они постоянно заботятся о создании тьмы и распространении повсюду её власти.
В ее глубине боги старятся и дряхлеют и созидательная их мощь обречена обращаться на творение Тьмы.
Пленный старец для здешних людей - тоже божества.
О нем они рассказывают то же, что и об прочих CBOиX богах. Их боги пленники тьмы. Что же это за город, в котором даже боги стары и живут в неволе...
- Но отчего так?..
- Мы знаем, что это так. Так нам говорили...
- Но отчего сами вы не желаете узнать, отчего не читаете книг?
- Оттого что многознание - это вторжение в область бога. Такие деяния мы почитаем за наибольший грех... К тому же, никто к этому не склонен, и нет в городе человека, который читал бы книги. Прекратим этот бесполезный разговор. Когда-нибудь ты и сам захочешь отказаться от ненужного достояния.
- Никогда! Я найду способ спастись, спасение появится!
С болью и отчаянием я воскликнул: "Самгоро!".
И почудилось, что громкий мой крик из тесной темной комнаты разнесся по всему ярко освещенному городу. Голос мой вознесся к бессмертным и вечным, словно эхо в горах отразившись от мраморной стены вечности... И повсюду в городе звучал мой крик: Самсоро... Самсоро... Самсоро.. Самсоро... Самсоро...
Голова закружилась, чувства оледенели в сердие, взгляд утонул в бескрайней тьме. Долгие, щемящие сердце мгновенья, тянувшиеся, казалось, целую вечность, я оставался пленником своего одиночества. Проклятие той злополучной ночи повторяющихся кошмаров. Я стал жертвой своего собственного стремления к беде. Тяготился прежде спокойной жизнью, и вот я здесь. Разве нуждался я в том, чтобы стать нaложником? Разве мало мне было повидать мир со всеми чудесами в прежние семь путешествий? Проклятье моей тяге к бедствиям! Никто теперь не спасет мдня из города скверны. Теперь я уподоблюсь обитателям втого злосчастного бесцветного края, поклонникам Тьмы, избегаюшим Огня, уничтожающим Свет. Они, крепко держа меня за плечи, увлекают к подобному существованию. Горе мне, горе моим мечтам и надеждам!
-Постыдитесь бога! - воскликнул я в иcступлении.
Что скажу? Ведь боги умерли в душах этих людей, покрылись плесенью и ржавчиной. В городе нет никого, кто заступи лея бы за них. Быть может, пленный старец? Он сам заплесневел... Странный город. И тут я уcлышал свои мысли. Мысли мои звучали .. Разве... Нет.
Я еще не сошел с ума. Я не брежу. Разве безумцы сознают свое умопомешательство? Или мое сумасшествие трлько начинается? Или во мне, словно в этом городе одпирчества, смешались концы и начала: разум с безумием, безумие с разумом. Разве я не тот страдающий одинокий человек, единственный в городе, о котором говорила девушка. Разве я единственный здесь? Но откуда же иначе эти звучащие мысли? Я не превратился еще в ничтожество, блекнущее на солнце. Или вид девушки, обольстительной, как грех, настолько меня взволновал, что я потерял голову?
Как же спастить мне из этого злосчастного города?
