— Ты же читала, что кулон наделен тёмной магией и может сопротивляться. Кто захочет так рисковать?
— О, ну конечно. Если бы существовал подобный предмет, который был бы потенциально опасен для мужчин-магов, и уничтожить его могла бы только женщина, Министерство магии горы бы свернуло, но уничтожило его.
Малфой, казалось, был заинтересован:
— То есть ты хочешь сказать, что его не уничтожают потому, что мужчины-маги опасаются за свою силу, но при этом не боятся, что такой артефакт может принести гораздо большее зло женщинам?
— Именно! — Гермиона вскинула голову, презрительно глядя на кулон. — Никому до этого нет дела. Он валяется в недрах Министерства уже много веков, и его не уничтожают, потому что не считают опасным. Между тем, попади он в плохие руки, пострадают прежде всего женщины, но никто не думает об этом.
— Можно подумать, — лениво растягивая слова, заговорил Малфой, — ты бы рискнула уничтожить подобный артефакт, который могла бы уничтожить только женщина, поставив на кон свою магию и даже жизнь.
— Представь себе, да! — взвилась Гермиона. — Мы рисковали жизнью на войне с Волан-де-Мортом! Чем это отличается от попытки уничтожения подобного тёмного артефакта?
— А если бы у тебя был сын, позволила бы ты ему попробовать уничтожить вот этот кулон? — вдруг спросил Малфой, глядя ей в глаза.
— Если бы… — она замялась. — Это же другое. Я бы сначала всё расследовала, узнала, и тогда мы с сыном… с гипотетическим, конечно! Попробовали бы его уничтожить. Но вообще, у гипотетического сына будет гипотетический отец, поэтому лучше заняться уничтожением с ним, — последние слова она проговорила уверенно.
Малфой расхохотался.
— Всегда забавно, когда двойные стандарты раскрываются вот в таких беседах. Значит, гипотетический мужчина-маг должен рискнуть и уничтожить кулон, но когда речь заходит о гипотетическом сыне, то это сразу же другое, — передразнил он её.
— Что касается двойных стандартов, Малфой! — запальчиво сказала Гермиона. — У тебя может быть гипотетическая дочь, и неужели тебе не было бы страшно, что гипотетический маг мог бы использовать на ней этот кулон?
— Из века в век в семье Малфоев первыми рождаются мальчики, — свысока проговорил Драко. — А я никогда не хотел быть многодетным, наличие одного ребенка мне видится вполне достаточным. Так что тут я защищён, — он насмешливо посмотрел на неё.
— Но… — Гермиона так много хотела ему высказать, но он её перебил:
— Оставим пустые дискуссии. Пока кулон в Министерстве, он не угрожает ни одной волшебнице. Продолжим исследование. Из всего этого мне понятно, что всяких проклятий на кулоне предостаточно, и стоит надеть полную защиту. В случае с этим артефактом я начну первым. Возражения?
— Нет, — насупилась Гермиона.
Они облачились в полную защиту, и Малфой начал проверку на тёмную магию. Гермиона должна была его страховать. Она стояла рядом, внимательно наблюдала и не могла не признать, что Малфой действовал методично и аккуратно. Гораздо лучше, чем она ожидала. Он ловко отделил поверхностное старое проклятие и развеял его, затем приступил к углубленному выявлению тёмной магии. Точно, осторожно, так, как это сделала бы она сама — а она считала себя в этом опытным специалистом. Вдруг Малфой махнул рукой, привлекая её внимание и указывая на кулон. Гермиона присмотрелась: пузырьки воздуха внутри камня начали своё движение, как будто находились в жидкости. Они сталкивались, расщеплялись, плавали внутри. Зрелище было завораживающим: казалось, внутри янтаря была жидкая субстанция, которая бурлила.
— Пытается напасть? — Гермиона зачарованно смотрела на кулон.
— Я думаю, да, — ответил Малфой. Его голос прозвучал глухо из-за шлема на голове. — Надо остановиться пока, пусть успокоится.
С этими словами он закрыл крышку коробки с кулоном и поставил защитный купол. Снял шлем и вытер пот со лба. Он выглядел усталым.
Гермиона кинула взгляд на часы — они провозились около трёх часов!
— Малфой, давай я завершу проверку, — сказала она, — тебе же ещё играть в квиддич вечером.
— Я отменил игру на сегодня, — отстранённо отозвался тот. — Я знал, что с этим кулоном будет куча возни. Надеюсь, ты сегодня тоже не строила планов на вечер, потому что нам ещё делать описание. Хорошо, что испытания проводить не придётся, — ровно произнёс он.
Гермиону передернуло от его слов. Она села заполнять описание кулона, переписывать краткую историю из своих заметок. Когда она писала, поймала себя на мысли, что невольно пытается писать аккуратнее, чтобы её почерк не выглядел таким угловатым на контрасте с каллиграфическим почерком Малфоя. Раньше её никогда в жизни не волновал почерк, но оставлять трудночитаемые закорючки рядом с малфоевской прописью было неловко.
В тот день они провозились до позднего вечера. Гермиона блестяще провела проверку на тёмную магию, искоса глядя на Малфоя, который хладнокровно стоял рядом и следил за её действиями. После того, как они закончили, он забрал артефакты, чтобы отлевитировать их в хранилище, и ушёл, буркнув что-то на прощание.
