Потому что в этом мире были свои законы и правила. Здесь ненавидели чужие интересы, но соблюдали их реализацию. Не навязывали оппонентам своего видения мира и тем более не бомбили за чужие взгляды. По крайней мере, в глобальном плане. То есть здесь соблюдали главные обязательства и придерживались базовых правил. Здесь даже взаимная ненависть была частью мирового порядка, а не планетарного хаоса.
Этот мир умер по иронии судьбы почти там же, где родился: от Фороса до Ялты – всего несколько километров. И настали постялтинский мир, постялтинское время, а точнее – безвременье и безмирье. Без правил, без законов и без совести. А зачем все это? Если их заменили идолы, культы и божества. Идолом стала хотя и переспелая, но вечнозеленая резаная бумага. Культом стала стосортовая-стоголовая колбаса. А божеством стал сам великий пармезан.
Заручившись этими «могучими» колбасно-сырными ценностями, наши новые постялтинские партнеры стали выбивать из нас все «совковое»: историческую память, самоуважение, глобальное предназначение. Действительно, свободно-сырьевому придатку, либерально-покорному слуге, толерантно-холуйскому терпиле не к лицу многие качества. Прислуга не должна знать, что такое гордость и достоинство. Гордость мешает кланяться, а достоинство – прислуживать.
Но мир, где самый сильный не ограничен даже ооновскими правами, международным законом и совестью, – страшен. Страшным стал для России постялтинский мир. Политики, да и народ молча четверть века наблюдали, как старший партнер, обезумевший от безнаказанности и опьяненный вседозволенностью, громит и расчленяет дальние страны, мучает и вешает чужих лидеров, плодит наркокартели, множит частные армии, взращивает террористические центры. Иногда нам хотелось хотя бы робко возразить, но нам говорили: «Не каркать! Мычите сквозь зубы: чиз-чиз! И улыбайтесь! А раскроете рот – выпадет сыр пармезан. Будете же молча прислуживать – конечно, останетесь для нас сукиными детьми, но, возможно, со временем дослужитесь до высокого геополитического звания “наш сукин сын”».
Так бы, наверное, и продолжалось, но беда для наших партнеров в том, что у России нет исторического понятия «наш сукин сын». Но исторически есть понятие «наш Крым».
И это стало первым криком души рождающейся новой России. А сыр действительно выпал. Увы, выпал, выпал пармезан! Но зато появилась возможность говорить, объяснять, убеждать, просто дышать. А точнее, у России появилась возможность стать в полном смысле Россией, чья миссия – быть воином, защитником, просветителем, проповедником справедливости. Так бывает: от мученика до пророка всего один шаг!
Первым симптомом, сигналом этого нарождающегося нового качества стали «вежливые люди». Дело-то в том, что холуи вежливыми не бывают. Их удел – угодливость. А вежливость – привилегия воинов. И вежливо-неудержимыми стали российский лидер и его команда.
Это, конечно, взбесило наших партнеров. Еще бы! Чахлый, бесплодный, по их мнению, субъект геополитики вдруг разродился богатырем.
Сейчас перед нами, как перед былинным богатырем, три пути.
Первый – покаяться перед главным центром силы, перед строгим мировым жандармом, а это значит – иссушить свои мускулы, перечеркнуть мечты, забыть про свою миссию, достоинство и суверенитет, поднять с земли запачканный сыр, снова взять его в сжатые губы и угодливо кривиться: «Чиз!» То есть попытаться восстановить статус-кво недавнего постялтинского якобы мира.
Второй путь: начать надувать щеки, принимать картинные позы, идеологически шаманить и камлать, пытаясь вызвать призраков, духов и симулякров «нерушимого Союза». То есть попытаться вернуться в старый Ялтинский мир.
Но уже совершенно очевидно, что первый путь для моей страны – унизительный, да и не спасающий от гибели.
Второй путь – гибельный, но не спасающий от унижения (даже после гибели).
Тогда какой же выход? Выход есть, это третий путь – Новый ялтинский мир.
Если очень коротко, то суть Нового ялтинского мира следующая. Сначала посмотрим, что было сутью миров предыдущих.
Сутью старого ялтинского мира было знание. Вокруг знания строились альянсы, союзы, группы интересов, и вокруг него же возникало главное конкурентное поле. Советский Союз распался не в последнюю очередь потому, что потерпел поражение в конкуренции знаний. Когда Запад опередил его в космосе, электронике, высоких технологиях, он победил без всякого оружия, поскольку мобильный телефон имеет больший потенциал победы, чем подводная лодка, а Интернет сильнее танковой армии.
Сутью постялтинского периода стали соблазны. Здесь Запад окончательно добивал постсоветские осколки, поскольку его «фабрики соблазнов» – от Голливуда до «Макдоналдса» – сильнее, чем нефтяные прииски и газовые магистрали. То есть те, кто хотят быть в шоколаде, всегда выиграют у тех, кто хочет быть в мазуте. А ксюши собчак всегда выглядят соблазнительнее, чем паши ангелины. Поэтому на этом поле у России никаких шансов выиграть не было и нет.
Но вот сутью Нового ялтинского мира может стать совесть. И здесь-то у России конкуренты практически отсутствуют.
