– Я думаю, что на скалах произошло следующее: Гордон Фойл и миссис Аллен встретились на тропинке и обменялись парой резких фраз. И тогда, по всей видимости, ему пришло в голову, что можно разом положить всему конец. Он развернулся, подошел к ней сзади и схватил за шею. Она, разумеется, сопротивлялась. Но он тащил ее назад. В тот момент она и наступила на шарф, он сполз, и его ветром снесло к кустам. Фойл протащил миссис Аллен сквозь вереск и сбросил с обрыва. Провал на тропе – просто удачное совпадение, а убийство произошло на том месте, где поврежден кустарник. – Он поднял бокал. – Что ж, инспектор, теперь просветите меня.
Вид у инспектора Уайлда был немного озадаченный. Он одарил своего приятеля кислой улыбкой.
– Что тут скажешь? Кажется, многое вы просто угадали, но догадки совершенно верные. Жена хозяина яхты наблюдала все то, что вы сейчас описали. Гордон Фойл виновен, уж теперь-то и ежу понятно. Одного только не возьму в толк: зачем было рассказывать о яхте, когда преступление – твоих рук дело.
Мистер Браун соединил пальцы правой и левой руки.
– Полагаю, что он видел яхту вдалеке и решил немного оживить картину. Сама вероятность того, что историю могут подтвердить, придавала ей правдоподобия. Он наверняка не допускал и мысли, что они действительно хоть что-то видели. Шансы были весьма невелики, ведь верно?
– Это точно.
– Ему просто не повезло, что случилось иначе. – Он вспомнил умоляющий взгляд голубых глаз. – Что ж, значит, его вздернут?
Инспектор кивнул.
– Скорее всего. Смертная казнь через повешение.
Мистер Браун сочувственно закивал головой, и его усталое лицо казалось марионеткой, покачивающейся на привязанных к темени ниточках.
– Как жаль. Он мне понравился. Утешает лишь то, что я спас Дженнифер Аллен от брака с убийцей.
Он вспомнил ее слова: «Не знаю, что я буду делать, если его повесят». И улыбнулся легковерию юности.
– Смерть – грязное дело, иначе не бывает, – произнес инспектор Уайлд. – Пускай о последствиях горюет преступник, это не наше дело.
Без особого воодушевления приподняв бокалы, мужчины откинулись на спинки ярко-красных кресел.
В ту ночь жительница Чеверетта миссис Дэйзи Ланкастер проснулась в своем доме на Стейшен-роуд и выглянула в окно. Перед ней простиралось море, надежное и успокаивающее, как стакан воды на прикроватной тумбочке. Ей снилось лицо мужчины, с которым она повстречалась на набережной пару дней назад, мужчины, чья фотография появилась в газетах с подписью «помощник полиции», некоего мистера Уинстона Брауна, – оно вставало над водой, как бледная луна, его испытующий взгляд был прикован к ее окну, неимоверно длинная трость протянулась над бухтой к самой ее двери; лицо было холодным и безразличным, как волны.
Поежившись, она закрыла окно.
Джулия Харт не могла не ускориться на последней странице: «…лицо было холодным и безразличным, как волны. Поежившись, она закрыла окно».
Джулия положила рукопись на землю рядом с собой, налила стакан воды. Этот рассказ напомнил ей о побережье Уэльса, где она выросла. Грант отстукивал ногой какой-то ритм. Казалось, он полностью ушел в себя.
– Все в порядке? – спросила Джулия.
Его голова дернулась, как если бы вопрос застал его врасплох.
– Простите, – сказал он. – На секунду я забылся. Этот рассказ и впрямь вернул меня в прошлое.
– Так он основан на реальных событиях?
Грант покачал головой.
– Просто он пробудил кое-какие воспоминания. Пару случаев из моей жизни.
– А я вспомнила детство, – сказала Джулия. – Моя семья переехала в Уэльс, когда я была совсем маленькая.
Грант улыбнулся, стараясь выглядеть заинтересованным.
– А где вы родились?
– Вообще-то в Шотландии. И я ни разу с тех пор там не была.
– А я никогда не был в Уэльсе, – печально вздохнул он. – Вы скучаете по нему?
– Время от времени. А вы по Шотландии?
Грант пожал плечами.
– Теперь я вообще редко вспоминаю о ней.
Джулия почувствовала, что нужно сменить тему.
– Так, значит, все-таки Гордон Фойл был виновен? Наверное, эта история не могла закончиться по-другому. Если бы это оказался несчастный случай, концовка была бы менее эффектной. Как вы думаете?
Грант приподнялся на кулаках и развернулся спиной к солнцу, теперь против света его лицо стало неразличимо.
– Я не одобряю счастливый конец в криминальном жанре. Смерть должна представать перед нами не иначе как трагедией. – Он поднял с земли лимон и стал вертеть его между пальцами. Этими торопливыми движениями он будто извинялся за то, что ранее позволил себе отвлечься.
Джулия постучала ручкой по рукописи.
– Кажется, вам также не нравится изображать детектива героем? Мистер Браун – довольно зловещее создание. И, похоже, он в основном импровизирует. Даже коллега Брауна сознает, что в его действиях больше сумасбродства, чем метода.
