Восьмой круг. Златовласка. Лед полностью

— Ну конечно же, я знаю, что такое лед.

— Вот и мы знаем. Можете проверить нас и убедиться, что мы поняли все правильно.

— Простите, но при чем тут…

— Сейчас объясню, мистер Картер, — сказал Карелла.

— У меня встреча в десять.

— У вас еще пятнадцать минут, — сказал Мейер, взглянув на часы на стене.

— Мы постараемся вас не задержать, — сказал Карелла. — Сначала будем говорить мы, потом вы, ладно?

— Ну, я не понимаю, какое…

— Как нам стало известно, — сказал Карелла, — лед является обычной практикой в театре…

— Не в моем, — тут же вставил Картер.

— Допустим, — сказал Карелла и продолжил, будто его не прерывали. — Является обычной практикой и приносит тем, кто в нем участвует, что-то вроде двадцати миллионов долларов в год, скрытых как от налоговых инспекторов, так и от инвесторов.

— Цифра, на мой взгляд, завышена, — сказал Картер.

— Я говорю в масштабах города, — сказал Карелла.

— Все равно слишком много. Большой лед получают только с самых успешных спектаклей.

— Вроде «Шпика», — сказал Карелла.

— Надеюсь, вы не предполагаете, что кто-то из работников «Шпика» занимается…

— Пожалуйста, дослушайте меня, а потом скажете, прав я или нет.

— Уверен, что вы все понимаете верно, — сказал Картер. — Вы не похожи на человека, который приходит неподготовленным.

— Я хочу убедиться, что понял все правильно.

— Ладно, — сказал Картер и кивнул со скептической миной.

— Насколько я понимаю, — сказал Карелла, — очень многие в шоу-бизнесе разбогатели, занимаясь льдом.

— Да, ходят такие легенды.

— И вот как это работает… пожалуйста, поправьте меня, если я ошибаюсь… Кто-то в кассе откладывает билет, обычно выделенный работнику театра, а затем продает его перекупщику по гораздо более высокой цене. Пока все верно?

— Насколько мне известно, да, так и работает лед, — кивнул Картер.

— Текущая стоимость выделенного места в «Шпике» составляет сорок долларов, — сказал Карелла. — Те зарезервированные места, которые вы так великодушно мне предложили, находились в середине шестого ряда.

— Да, — хмуро сказал Картер.

— Сколько билетов принято резервировать в театрах на каждое представление? — спросил Карелла.

— Мы сейчас говорим о «Шпике»?

— О любом мюзикле. Возьмите «Шпик» в качестве примера, если хотите.

— У нас бывает около ста зарезервированных мест для каждого представления, — сказал Картер.

— Кто получает эти места?

— Часть из них получаю я, как продюсер. Несколько мест получает владелец театра. Режиссеры, композитор, звезды, самые крупные инвесторы и так далее. По-моему, мы уже обсуждали этот вопрос, не так ли?

— Я просто хочу все прояснить, — сказал Карелла. — Что происходит с этими билетами, если люди, которым они отведены, не востребуют их?

— Билеты выставляются на продажу в кассах.

— Когда?

— По правилам этого города — за сорок восемь часов до спектакля.

— Для продажи кому?

— Кому угодно.

— Любому, кто зайдет с улицы?

— Ну, как правило, нет. Это ведь отборные места, понимаете?

— И кто же их получает?

— Они, как правило, продаются театральным брокерам.

— По цене, напечатанной на билете?

— Да, разумеется.

— Нет, не разумеется, — сказал Карелла. — Именно здесь и образуется лед, верно?

— Если кто-то из работников шоу наваривает лед, то да, здесь он мог бы образоваться.

— Короче говоря, человек, отвечающий за кассу…

— Это менеджер компании.

— Менеджер вашей компании или кто-то из его сотрудников берет эти невостребованные отборные билеты и продает их брокеру — или брокерам — по цене выше той, что установлена театром.

— Да, так получился бы лед. Разница между официальной стоимостью билета и тем, сколько получит «ледовар».

— Иногда брокер покупает билет по цене в два раза выше его официальной стоимости, не так ли?

— Ну, я деталей не знаю. Как я вам уже говорил…

— Восемьдесят долларов за билет ценой в сорок долларов — такое возможно?

— Возможно, я полагаю. Для очень популярного шоу.

— Вроде «Шпика»?

— Да, но никто в…

— А затем брокер продаст билет, за который он заплатил восемьдесят долларов, долларов за сто пятьдесят, не так ли?

— Это уже спекуляция, а спекуляция — нарушение закона. Театральный брокер на законных основаниях может брать только на два доллара больше, чем цена, указанная на билете. Это его потолок. Два доллара. В соответствии с законом.

— Но есть брокеры, которые нарушают закон.

— Это их дело, не мое.

— Между прочим, — сказал Карелла. — Лед — тоже нарушение закона.

— Это, может быть, и нарушение закона, — сказал Картер, — но, на мой взгляд, лед никому не вредит.

— Преступление без жертв, да? — сказал Мейер.

— Да, по моему мнению.

— Как проституция, — сказал Мейер.

— Ну, проституция — это совсем другое, — сказал Картер. — Женщины там, конечно, являются жертвами. Но в случае льда… — Он пожал плечами. — Допустим, кто-то в кассе театра наваривает лед. Он ведь не ворует эти места. Если билет стоит сорок долларов, он кладет в кассу сорок долларов, прежде чем продаст его брокеру.

— Вдвое дороже, — сказал Карелла.

— Какая разница. Театральная компания получает те же сорок долларов, которые она и должна была получить за билет. Театр на этом билете не теряет денег. Инвесторы не теряют денег.