Восьмой легион полностью

Дальше говорить было ни к чему. Дело в том, что тот самый Артурийский легион, про который я рассказывал, как про место службы моего отца, действительно находился по большей части на границе с Артурийским княжеством, где постоянно происходили различные конфликты и столкновения. Конечно, кто-нибудь мог бы мне тут же намекнуть на тот факт, что там можно было бы быстрее заслужить то, что мне нужно? Можно было бы… Вот только проблема заключалась именно в том, что туда тоже шёл строгий отбор. Нет, я не спорю. Меня бы наверняка приняли. Но я в первую очередь хотел отметить тот факт, что-то и потери в этом легионе были гораздо больше. А глупо погибать мне бы не хотелось. Также, там наверняка могли уцелеть какие-нибудь старые офицеры, которые могли бы помнить численный состав, и бойцов, особо отличившихся в тех сражениях, про которые я говорил. И стоило бы мне только заикнуться об этом, как тут же моя легенда банально бы рассыпалась в прах. Всего лишь по той причине, что эти офицеры просто бы ткнули меня в лицо тем, что банально не знаю различных подробностей, касающихся этого дела. Так что в этом случае мне такие вещи были не нужны. Достаточно было и того, что в этом восьмом легионе меня приняли как потомственного легионера. И я старался это демонстрировать. Однако, после того, что случилось в этом сражении, многие из них обратили внимание на тот факт, что я действительно неплохо обучен. Но только не стилю боя легионеров. И это могло подвести меня ещё больше. Именно из-за этого мне и надо было сейчас сосредоточиться на том, что в первую очередь я должен быть более глазастым и наблюдательным. Как бы я не превозноси легион, сами попытки легионеров разузнать что-нибудь про мою родословную, открыто говорили о том, что меня просто пытаются использовать. А это не то, что мне было бы нужно. Уже только поэтому я понимаю, что даже простым легионерам я не могу доверять.

– Вот что ты за мной бегаешь? – Оборвал я очередной раз молодого легионера с моего же набора, который уже в очередной раз пытался набиться мне в друзья. – Скажи-ка мне, дорогой ты мой, какой мне смысл с тобой вообще какие-то беседы вести? Может быть тебя попросили командиры разузнать про меня как можно больше?

Видели бы вы его глаза, когда он занервничал, а я просто продолжил на него давить. Причём происходило это всё в присутствии других легионеров, которые быстро поняли, на что я намекаю.

– …Мне-то отец рассказывал о том, что в легионе все как братья! – Я обвёл руками палатки, расположенные вокруг, где дислоцируется наш легион. – А что я вижу? Каждый день какая-нибудь крыса, подосланная командирами или магами, прибегает ко мне, и пытается разузнать что-нибудь… То ли я украл десяток сундуков из палатки генерала Королевства Юрим? То ли я изнасиловал принцессу Королевства? Не было там принцессы! Идиот… Чего ты ко мне привязался? Иди и доложи своим хозяевам, что я не желаю с тобой разговаривать. Ты провалил их задание.

В этот день от меня все отстали. Зато потом, на следующий день, я узнал не очень весёлые новости. Этого молодого легионера утром нашли мёртвым. Якобы он сам повесился? Совесть не выдержала. Однако, когда я увидел его тело, то понял, что вешался он явно не самостоятельно…

«Обрати внимание на тот факт, что у него на шее нет царапин! – Снова у меня в голове раздался чужой голос. – Раз нет этих царапин, то значит он не мог сам повеситься. Всё только из-за того, что его держали за руки. Когда человек вешается, он в последний момент, когда уже осознаёт, что умирает, старательно пытается руками содрать с себя петлю, которая его убивает. В результате чего на его шее будут царапины от его собственных ногтей. Здесь же этого нет. Кроме того… Посмотри на самую полосу на его шее от верёвки? Эта полоса идёт параллельно земле. Параллельно его плечам. О чём это говорит? А всё о том же… Ему на шею накинули удавку, и просто задушили. А потом подвесили. Если бы он вешался, то петля шла бы от кадыка вверх, под челюсть. Этого здесь нет. Как факт, можно сразу понять, что его убили.»