Плача, девушка многое рассказала ему. Отец Милены был бароном с востока, бывшим независимым до нападения Эдвара. У него хватило ума добровольно войти в состав будущей империи. Учась в Академии Эдвара, Милена достигла уровня четвертого мага империи, как началась война. И вот тут, ее отец просчитался. Он был противником войны, он выполнил свой долг, и его войска влились в состав полков Эдвара, но на каждом военном совете он выступал против. Однажды, императору это здорово надоело, и после поражения войск в ущелье Крелс, он сорвал на нем злость. Отец Милены был разжалован, вместе с семьей объявлен изменником и посажен в тюрьму. Когда война закончилась, и начались закладываться основы союза семи и новой Академии, Милену послали представителем магического сообщества Эдвара, не забыв напомнить, что если она хочет, чтобы ее семью отпустили, она должна стать глазами и ушами Эдвара в Академии.
Как только стало известно об уходе Малика, Ридирл вызвал к себе Милену и вместе с Акеялом попытался убедить выставить кандидатуру Архимага. После отказа, ей напомнили о бедном бывшем бароне. На ее слова, что совет не согласится с этим, ей предложили заставить, неважно какими способами, совет сделать Акеяла ректором.
Она вначале пришла к Малику, но теперь, потерпев неудачу, просто плакала у него на плече.
Несмотря на все ее могущество, ей было всего двадцать лет, она еще не научилась тонкостям придворных интриг, и была легкой игрушкой в руках императора. А могущество у нее было велико.
Как-то, Малик решил узнать, почему у нее такие странные глаза. Иногда у магов во время чтения особенно могущественных заклинаний меняется цвет глаз, иногда глаза становятся как впадины, но лишь на время действия заклятья. Глаза Милены, были странными, и заинтересовали его. Ответ крылся в прорыве под Агриппой. Она не сразу подчинилась приказу Архимага, и держала щит на трех скоплениях войск, пока Орлых не прекратил эту бойню. Она использовала слишком много силы не своего источника, и начала плыть, растворяться в нем. Как только она услышала приказ Орлыха, она сняла щиты и переместилась, но эта мощь заклятья оставила отпечаток на всю жизнь в виде этих глаз…
Малик поймал себя на мысли, что что-то такого он обязан был ожидать. Постоянно держать в секрете технологию такой силы он не мог. Сейчас Эдвар, потом кто-то другой из семи попробует вникнуть в тайны его науки.
Но сейчас он просто хотел помочь девушке, судьба которой зависла от него. Он не мог просто бросить ее с такой бедой. Ему надо было придумать способ, как вызволить этого барона из Эдвара и не дать при этом Ридирлу контроль над Академией.
При всех своих достоинствах, опытным интриганом, Малик себя не считал. И решил обратиться к тому, о ком думал именно в таком ключе.
Я появился в его комнате. Он был не один. У него на плече повисла зареванная девушка, и ему явно это было приятно. Совсем перестал соображать, если вызывает меня при свидетелях. Я не стал материализовываться, стал ждать, когда эта сцена пройдет.
Через полчаса девушка успокоилась и заснула. Я проверил ее ауру, она не притворялась, действительно спала.
— Я смотрю ты уже на девушек смотреть стал… А она ничего, вполне миленькая, — я позволил себе усмешку. И паренек резко покраснел. Эх, молодость, я уже подозревал, что мне придется участвовать в спасении сей милой дамы, на которую мой ученик явно запал.
— Не до твоих шуточек, — какой серьезный вид. Похоже он полностью в ее власти.
Он мне все быстро рассказал. И посмотрел на меня так, как будто я должен по его указке прыгать через обруч. Никогда еще он на меня не смотрел так. Все-таки я Высший. Я по-честному обиделся, и просто стал молчать.
— Ты поможешь?
То же молчание. Буду игнорировать, пока не дойдет, что я не джин из бутылки.
— Казраэль, извини, если был груб, — до мальца стало доходить, похоже, — Помоги советом. Как помочь ей, не отдавая Академию в руки Эдвара.
— Во-первых, можно как в легендах пойти, и вытащить ее семью из тюрьмы. Ты ж у нас славный герой, — я еще был обижен и вообще, сарказма мало не бывает.
— Казраэль, я же серьезно… — а вот это что-то новенькое. Похоже он впервые в тупике.
— Ты не думал, что слезами эта девчонка добилась больше, чем чарами и враньем?
— Думал. Но если это правда, не хочу брать на себя ответственность за ее семью, зная характер Ридирла.
Ну вот. Рос мой ученик, мужал и возмужал до благородного идиота. Любой дипломат ему сказал бы, что у него идеальное положение. Откажи сейчас Эдвару, выдвори ее с поста декана по уставу, и лишишь Эдвара шпиона. Он так не хочет. Ну что ж, придется его учить закулисным играм. Он заслужил, чтобы я обратил на него внимание, когда он просит. Но что интересно, от наглости и напыщенности, как в прошлой встрече, не осталось и следа. Теперь он снова обращается ко мне, как к Высшему, а не как к равному.
Милена проснулась в чужой комнате. Вспомнив ночное откровение, покраснела. В комнате никого не было, но у постели на столике стоял завтрак.
