— Что касается источника, о котором я тебе говорил, он не должен иметь отношения к этим аномалиям. Малик, слухи о нем пошли еще с момента освоения Вечного леса, когда ни о каких аномалиях и возвращении мертвых в истинном смысле никто не слышал. Тогда даже некромантии не существовало…
— А что если там как раз и расположена самая тонкая грань между вселенными? И те, кто дали основу этим слухам действительно увидели возле него умерших в Арее? Ведь если есть место, где граница порвалась, возможны места где она настолько тонка, что можно заглянуть в другую вселенную… У меня есть мысль, что так было не всегда. Что произошел какой-то сбой в устройстве нашей вселенной, который сделал это возможным…
Похоже, впервые в истории Арея Высшему и смертному одновременно пришла одна и та же мысль. Воробушек и человек несколько минут смотрели друг на друга, пока я первым не заговорил:
— Это же так очевидно… И почему никто раньше из нас об этом не задумался?
— Вот именно. Вы же сами, как ты сказал, считаете себя скорее законами вселенной, чем живыми существами, почему вам раньше такое не пришло в голову?
— Получается если б не возвышение Агрыгха то, возможно это грань была бы еще более размытой… Но Малик, я пока не представляю, как ты это сможешь использовать в своих целях…
— Есть опасность, Казраэль, что кто-то уже до этого додумался…
— Нет Малик, это еще не самая большая опасность.
— То есть?
— Сама большая опасность, если это стирание грани приведет к коллапсу нашей вселенной. И любое использование перехода границ будет ускорять его…
Игра теперь приобретала совсем другой оборот. Впервые за восемь циклов я был вынужден созвать Высших до окончания игры…
Известие о смерти Ридирла не вызвало в совете большого сочувствия. Как и предполагал Малик, все восприняли новость о смене династии в Эдваре, как само собой разумеющееся. Конечно, в совете отдали память Ридирлу Пятому, Малик и Орлых произнесли речь о бывшем императоре, ее даже можно было назвать трогательной, но в совете Ридирл не пользовался популярностью. В душе все участники совета, кроме Малика, явно радовались столь скорому избавлению от потенциального агрессора.
После поминок в совете с почестями приняли нового члена совета семи от Эдвара, будущего императора Эмеутта Грейна. Его вступительная речь в совете надолго врезалась в память Малика:
— Воздав должное своему предшественнику, я не могу не отметить и его серьезные просчеты в политике. В нашем новом мире лучшей внешней политикой является сотрудничество с остальными державами, мирное развитие совместно с ними. Этот совет нужен не для выдвижении какого-нибудь государства как навязывателя своей воли остальным, а наоборот, как средство достижения общих целей и решения межгосударственных споров. Мы живем в удивительную эпоху технологического прогресса, когда расстояния становятся меньше, а года дольше. В первую очередь мы должны быть благодарны за это гномам. Последняя война между Эдваром и Дурмаром показала, что пришло время решать разногласия мирным путем, что новые войны будут все более кровопролитными и бессмысленными. Мой же предшественник, хоть и вошел в совет, что делает честь его разумности, все ж пропагандировал агрессивный стиль в политике, стиль, в котором не идут на компромисс, а заставляют идти на него соперника. И сейчас я — будущее Эдвара заявляю — с таким отношением покончено! Отныне Эдвар станет не просто равноправным, но и дружелюбным членом межгосударственного общества. Эдвар сделает со своей стороны все для мирного и успешного процветания всех членов совета семи!
Эта речь имела в совете огромный успех. Все члены совета поспешили пожать руку оратору. Малику показалось, что только он один заметил — по сути бывший барон лишь процитировал основной документ совета семи, представив его как будущую политику своего государства. Будущий император говорил то, что от него хотели слышать остальные, но так ли он будет вести себя в будущем?
