Кален меня вызвал, будучи на окраине небольшого леска, впереди было большое скопление людей, повозок, которые, то прибывали туда, то отъезжали. Кален стоял и очень мрачно смотрел туда…
— Сволочь… Сволочь…
— Ты мне?
Но он не ответил, а только ругался без перерыва. Я подождал минуты три и вставил:
— Гад!
— Не то слово… Я думал это магия, это артефакт… Я думал, может он сам уникален… Да, конечно магический эффект тут есть, но… Сволочь…
— Может обьяснишь?
Но он продолжал лишь смотреть туда и бормотать ругательства на трех языках. Некоторые из них я слышал в первый раз. Но когда он пошел по третьему кругу мне это надоело и я обернулся в такого же мальчишку, ухватил его за плечи и хорошенько втсряхнул:
— Кален, в чем дело?
— Все было спланировано. Я думал почему бунт начинался вначале постепенно, а потом вдруг все взбесились… Он это еще с Шейена все спланировал. Именно поэтому началось во время, когда нужно было убирать урожай… Нужно было, чтобы крестьяне перестали есть свою пищу… Вообщем все было так….
Он рассказал мне и я присвистнул. По его словам нет никакой чудесной силы. Его постоянно смущал радиус поражения этим озверением. То есть получался примерно полукруг. Но почему тогда этот эффект не распространялся на солдат правительства и жителей по другую сторону фронта? По словам Калена, ни один эффект не может распространяться полукругом. Это всегда окружность, не всегда одинаковая, но всегда окружность, которая стремится к ровному кругу. Версия Калена звучала убедительно, и проверить ее можно было просто.
С моей помощью, конечно, я обернулся воробьем и полетел в направлении людей.
Казраэль подтвердил версию Калена. Он запомнил место, где прятался и исчез.
Появился он перед домом Малика. Подобные перемещения выбивали из сил, магов, которые бы после таких перемещений могли сражаться, было пять-шесть в Арее. Остальным нужен был отдых после такого.
Услышав стук, Милена спустилась вниз. Мужа не было, он был в Академии. На пороге стоял какой-то мальчик. Милена удивилась:
— Привет. Тебя как звать?
Мальчик с удивлением посмотрел на нее, потом хлопнул себя по лбу, сменил облик на настоящий и упал в обморок.
Перед Миленой лежал без сознания Кален. По всем признакам у него было магическое переутомление. Лучшее лекарство от этого — сон, и Милена втащила его в дом, положив в спальне для гостей.
Малик пришел поздно. Милена его вначале накормила, и только потом заговорила о госте:
— Знаешь, сегодня такой интересный случай произошел…
— Да, милая? — было видно, что Малик лишь поддерживает разговор.
— Пока тебя не было в дверь постучался мальчик. На вид он был жутко голоден.
— Ты его накормила, надеюсь? — Малик научился поддерживать разговор и думать о своем как раз в браке. Милену это всегда раздражало, именно поэтому она прямо и не сказала Малику о Калене.
— Конечно, я предложила ему поесть, но когда он узнал, что это великолепно прожаренная курятина, он отказался.
— Значит не был голоден и просто попрошайничал.
— Но я все-таки вынесла ему кусочек. И знаешь, что произошло?
— Он таки его взял?
— Нет, он упал в обморок.
— Странный мальчик…
— А потом у него стали расти уши…
— Чего?
— И ноги, вообще он подрос…
— Милена! — под смех жены он вскочил, — где он?
— Ты бы себя видел, — она была довольна шуткой, — не тревожь его, он похоже перемещался. Он вымотан и спит в гостевой. Дай ему отдохнуть до завтра.
Кален ходил взад вперед. Малик уже третий раз ему предлагал сесть, но бестолку.
— Кален, ты только проснулся, иди поешь.
— Я в образе ребенка устал постоянно есть. Я хочу неделю поголодать.
— Ну, если тебе это не повредит… Может выпьешь?
— Нет.
— Да сядь ты уже, или хочешь, чтобы у меня от тебя голова разболелась? Садись, и рассказывай, что узнал.
Кален еще сделал пару проходов из стороны в сторону, потом тяжело плюхнулся в кресло и сказал:
— Он их просто травит.
— Что?
— Да, это обычная отрава. Именно поэтому восстание в Халистре так легко уладили, а с Тридцатиградьем мучаемся до сих пор.
— Все равно не вижу связи. Давай, попорядку и поспокойнее…
Кален вздохнул, потом тяжело и громко выдохнул и начал рассказ:
