– Пожар, который уничтожит весь Трокенхольт и все, что находится в его стенах.
Когда началась осада, она была рада, что Анье не придется принять вместе с ними столь ужасную гибель. Теперь же ее дочь здесь.
– Я понимаю их намерения и уверена, что так они и сделают, как только завладеют желаемым.
– Хотя Уилфрид сгорает от нетерпения захватить тебя в плен и клянется, что будет ждать…
Ивейн боялся подвоха – врагам не провести его лживыми обещаниями.
–Я не верю саксонским правителям. Им ничего не стоит поджечь замок, а потому я собираюсь без промедления положить конец всем их планам.
Брина медленно повернулась к жрецу и печально улыбнулась ему, понимая всю опасность деяния, которое он намерен был совершить.
Анья шагнула вперед и ласково обняла мать за талию.
– Раз Ивейн говорит, значит, он сделает это, – твердо сказала девушка, и глаза ее, сияющие, темно-зеленые, как остролист, встретили пристальный взгляд жреца. Ивейн был обрадован ее стойкостью и поддержкой.
Брина заметила этот обмен взглядами и ощутила глубину наполнявшего их чувства. Ее кольнул страх: неужели ее дочь с головой, безраздельно погрузилась в тягучие топи несбыточной, безнадежной любви?
– Во время нашего трудного путешествия Анья не раз доказала, что связана с природными силами, и эти узы – хотя она и не проходила необходимого обучения – не менее сильны, чем связь ее жрицы-матери, – сказал Ивейн, понимая тревогу Брины.
Говоря это, Ивейн хотел дать понять, что между ним и девушкой нет больше никаких преград… во всяком случае тех, что касаются его долга жреца.
Брина внимательно вгляделась в зеленые глаза, никогда не обманывавшие ее. В спокойном сияющем взгляде она увидела радость и безграничную любовь Аньи к этому юноше, жрецу и друиду. Для Брины слов Ивейна было достаточно, чтобы она благословила их чувство. Однако предстояло еще убедить и Вулфа.
– Хочешь участвовать в разгроме врагов и обращении их в бегство? – спросил Ивейн у девушки, беря в руки посох.
То, что жрец позволяет дочери присутствовать при столь важном деянии, было бы еще одним подтверждением, если бы Брина нуждалась в нем, доказательством глубины его чувства и его искренней веры в возможности Аньи.
Девушка приняла предложение жреца как бесценный дар и тотчас согласилась. Но и в эту минуту она не забыла о мальчике, который, без сомнения, мечтал о такой же чести.
– А Киэр?
В ответ на мольбу, прозвучавшую в этом вопросе, Ивейн лишь слегка усмехнулся и кивнул одному из гебуров, чтобы тот позвал мальчика. На зов его явились все трое. Но только Киэра пригласили идти со взрослыми, в то время как братьев Аньи попросили остаться в замке и приглядывать за Нодди.
Стремительно, широко шагая, Ивейн вышел из замка, и Анье пришлось почти бежать, чтоб не отстать от него, а Киэр, как и во время их путешествия, шел сзади, замыкая и охраняя процессию.
У подножия узкой деревянной лестницы, ведущей на галерею, которая тянулась вдоль стены поверху, Ивейн остановился и серьезно, торжественно обратился к своим спутникам:
– Что бы ни случилось, устрашит ли вас какая-нибудь опасность или словесная угроза, не выдавайте своих чувств ни движением, ни звуком..
Анья сейчас же кивнула. Она с детства привыкла пребывать в безмятежном спокойствии, так что оно стало частью ее натуры. Киэр тоже с готовностью согласился.
У Ивейна было еще одно распоряжение – самое важное.
– Когда духи стихии восстанут, поднимутся в ярости, держитесь поближе ко мне, и даже в вихре разбушевавшегося шторма с вами ничего не случится.
Глаза Киэра удивленно раскрылись, а Анья еще раз поспешно кивнула. Дав обещание, хрупкая девушка уже ни на шаг не отставала от Ивейна, пока они поднимались по лестнице; мальчик шел следом за ними. По пути Ивейн произнес короткое заклинание, и кристалл на его посохе засиял мягким светом.
Брина, госпожа Трокенхольта, считала необходимым быть рядом, когда решается судьба ее скира. Оставив малыша на руках у гебура, она последовала за юной парой, но только до подножия лестницы. Она подоспела как раз в ту минуту, когда Ивейн приступил к выполнению задуманного.
– Епископ Уилфрид! – Зов Ивейна гулко и грозно прокатился по лагерю неприятеля, затерявшись вдали, в сгущавшихся ночных сумерках. – Ты давно уже жаждал найти жреца Ивейна. И вот я здесь.
Слова его грохотали, как ветры грядущего шторма, и все вокруг смолкло: они сеяли семена необъяснимого страха в умах и душах даже самых отважных воинов.
– Выходи, сойдемся лицом к лицу.
