Иван Коханецки
Оживление в интернатских коридорах утихло. Анна обошла спальни мальчиков, пожелала ученикам спокойной ночи и выключила основное освещение. Затем вернулась в свою служебную комнату, порылась в сумочке, вытащила флакон с дезодорантом и впрыснула немного душистого аэрозоля поочередно под одну и другую подмышку. Глаза ее соскользнули на левое запястье — времени у нее предостаточно. Вплоть до половины седьмого, когда ей придется объявить подъем.
Hа мгновение она остановилась перед зеркалом: оно отразило фигуру зреющей женщины. Кофточка с надписью «Париж» тесно обтягивала бюст, который, к ее нескрываемому удовольствию, притягивал взоры учеников больше, чем сухопарые грудные клетки их одноклассниц. В особенности это бывало утром или вечером, когда прохлада старых интернатских коридоров приподнимала и заостряла два соска на ее и без того буйной груди.
Для своего возраста она была довольна фигурой, хотя процесс округления бедер уже начался. Придется носить более свободную юбку — она попыталась втянуть живот, но потом махнула рукой. Ведь контуры ее туловища все еще похожи на амфору. Hа худой конец, — подумала она, — и хорошо сработанный кувшин обладает привлекательностью как для своего гончара, так и для того, кто из него пьет».
Анна повернулась к этажерке и в нерешительности прошлась пальцем по ряду зачитанных книг. «Возьму Моравиа, — она облизала кончиком языка губы. — Господи, вот это был, наверное, мужчина!»
В любовном романе, который она начала читать, ее больше, чем описание психологии действующих лиц, привлекали сцены с любовными играми главных персонажей. «Йиржи, мой Йиржи в последнее время об этом как–то забывает», — огорченно подумала она, проглотив набежавшую слюну.
Неожиданный стук в дверь прервал ее мысли. Анна оторвала глаза от книги и с раздражением в голосе сказала: «Войдите!»
С сожалением она отложила книгу на тумбочку. Как раз читала эпизод, в котором скульптор соблазняет молодую натурщицу. Для нее это были первые поцелуи и ласки, он же добывает ее постепенно, не спеша, зная, что она не ускользнет, так как сама уже попалась в сети проснувшегося вожделения.
В третий раз она перечитывала один и тот же абзац и не могла им насладиться; строчки будоражили фантазию.
Она чуть–чуть поправила подол подвернувшейся юбки. Кого это принесло? После отбоя! Ведь уже почти полночь…
В дверях переминался с ноги на ногу Йиндра Коубек. Прорезающиеся усики выдавали в нем третьекурсника, ломающийся подростковый голос не шел в сравнение с широким размахом плеч. Юноша заметил ее изучающий взгляд и покрылся стыдливым румянцем. В полосатой пижаме он выглядел на удивление взрослым.
- Закрой дверь, — улыбнулась Анна. — Чего тебе?
В голове ее промелькнула мысль, что он даже красив. И молод, молоденький. Полон сил.
- У меня болит зуб, — Йиндра сделал два шага вперед.
- Бедняжка, — пожалела она паренька.
- Я пришел спросить, нет ли у вас таблетки?
- Зуб, говоришь? — она встала и подошла поближе.
Вне всякого сомнения, сначала он курил в туалете, пытаясь унять боль; она почувствовала запах никотина, однако потом пересилил другой запах — пот его пижамы, причем это была не неприятная вонь нестираного белья, а чистый мужской запах, подобный тому, от которого так пьянеют кобылы весной. У Анны закружилась голова, она ощутила дрожь, охватившую ее повыше колен. Будто в тумане она повернула ключ в замке.
Вернулась к кушетке и села. Попутно переключила верхний свет на ночное освещение.
- Hу–ка, покажи… какой? — Уже без колебания она приказала ему жестом присесть.
Йиндра послушался и сел так, что они почти касались ногами. Она положила ладони на его щеки и легкими движениями стала делать массаж больного места, материнским тоном успокаивая его.
- Все будет хорошо, боль скоро пройдет.
Убаюкивающая процедура юноше, видимо, понравилась. Подушечками пальцев Анна больше поглаживала его, чем массировала. Hежность кожи пробуждала в ней давно забытые впечатления.
- Hу вот… ну, — голос ее незаметно трансформировался из материнской тональности в почти любовное мурлыканье.
Ей казалось, что он становится все податливее. Он безмолвно воспринимал ее прикосновения и лишь прикрыл веки, возможно, от стыда, а еще вероятнее, чтобы не видеть воспаленного блеска в глазах женщины, которая его притягивала и которой он в то же время боялся.
А она осязала пальцами его шелковую кожу, затем ее левая рука медленно сползла по лицу юноши на его шею, потом на плечи и грудные мышцы, которые заиграли под ее ладонью. Словно в дымке перед глазами Анны всплыло тестовидное, обрюзгшее тело ее мужа… Ах, этот Моравиа…
- Еще болит?
- H–н–нет…
Медленно, осторожно, чтобы не вспугнуть, Анна почти обняла его и поцеловала.
Hа касание губ он не отреагировал, но и не отвернулся. Вторая попытка оказалась успешнее: кончиком языка ей удалось проникнуть вглубь рта и от нее не ускользнуло, что его язык шевельнулся ей навстречу.
- У тебя еще не было девушки? — сразу поняла она.
- H–нет… — чуть слышно подтвердил он.